Роберт Рождественский

Не стоит от себя бежать, глаза потупив…
Поступки надо совершать! Одни поступки.
Поступок — в трусе разбудить замах героя.
Поступок — жить, не затвердив чужие роли.

Будем говорить в стол.
Душу открывать в стол.
Будем рисовать в стол.
Даже танцевать — в стол.
Будем голосить в стол.
Злиться и грозить — в стол!
Будем сочинять в стол…
И слышать из стола стон.

Живу, как хочу, — светло и легко.
Я зла не имею. Я сердцу не лгу.
Живу, как умею. Живу, как могу.

Что ж, собираться начнем помаленьку.
В город уедем от непогод…
Надо бы в море бросить монетку,
чтобы вернуться сюда через год.
Здесь был спокойно и солнечно прожит
месяц, где так далеко до зимы.
Здесь были счастливы мы,
а быть может, нам показалось,
что счастливы мы.

Гром прогрохотал незрячий.
Ливень ринулся с небес…
Был я молодым, горячим,
без оглядки в драку лез!..
А сейчас прошло геройство, —
видимо не те года…

Пишите о главном, пишите о главном!
На мелочь ни часа не тратьте…
Пусть кровь запульсирует в слове багряном
И очень горячими станут тетради.
Пишите о главном! Решитесь. Посмейте.
Прислушайтесь к сердцу и с трусостью сладьте.

Это ж интересно прямо:
значит есть у мамы — мама?
И у этой мамы — мама?!
И у папы тоже мама?!
Ну, куда ни погляжу,
всюду мамы, мамы, мамы!
Это ж интересно прямо!..
А я опять один сижу.

«Держи себя в рамках…»
А он отвечал дерзко!
«Держи себя в рамках…»
А он презирал страхи.
А он смеялся!
Ему было в рамках
тесно.
Во всех.
Даже в траурной
рамке.

Ты ждешь его теперь, когда
вернуть его назад нельзя.
А может, нет его уже…
Ты слишком поздно поняла,
как он тебе необходим.
Ты поздно поняла, что с ним
ты во сто крат сильней была.

Надо верить в обычное.
Надо рассчитывать здраво.
У поэтов с убийцами, в сущности,
равная слава.
Кто в веках уцелел?
Разберись в наслоенье мотивов!..
Мы не помним царей.
Помним: были Дантес и Мартынов.

Если вы есть – будьте первыми,
Первыми, кем бы вы ни были.
Из песен – лучшими песнями,
Из книг – настоящими книгами.

Будь, пожалуйста,
послабее.
Будь,
пожалуйста.
И тогда подарю тебе я
чудо
запросто.
И тогда я вымахну —
вырасту,
стану особенным.
Из горящего дома вынесу
тебя,
сонную.
Я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное —
в море брошусь,
густое,
зловещее,
и спасу тебя!..
Это будет сердцем велено мне,
сердцем
велено…
Но ведь ты же
сильнее меня,
сильней
и уверенней!

Снятся усталым спортсменам рекорды.
Снятся суровым поэтам слова.
Снятся влюбленным в огромном городе
необитаемые острова.
Самые дальние, самые тайные
ветру открытые с трех сторон,
необнаруженные, необитаемые,
принадлежащие тем, кто влюблен.

Помогите мне, стихи!
Так случилось почему-то:
на душе темно и смутно.
Помогите мне, стихи.

Если вы есть – будьте лучшими,
Если вы есть – будьте первыми!

Ты сама
готова спасти других
от уныния тяжкого,
ты сама не боишься
ни свиста пурги,
ни огня хрустящего.
Не заблудишься,
не утонешь,
зла
не накопишь
Не заплачешь
и не застонешь,
если захочешь.
Станешь плавной
и станешь ветреной,
если захочешь…
Мне с тобою —
такой уверенной —
трудно
очень.
Хоть нарочно,
хоть на мгновенье —
я прошу,
робея, —
помоги мне
в себя поверить,
стань
слабее.

Мы в зале ожидания живем.
Любой из нас все время ждет чего-то…
Начальника у дома ждет шофер.
Безропотного мужа ждет жена…
Девчонка ждет любви.
Учитель ждет решения примеров.
Ребята ожидают перемены.
Мы в зале ожидания живем.
Но руки в ожидании не складываем.

Дружище, поспеши.
Пока округа спит,
сними нагар с души.
нагар пустых обид.

Неправда, что мы стареем!
Просто — мы устаем.
И тихо отходим в сторону,
когда кончаются силы.

Не верю в принцесс на горошинах.
Верю в старух на горошинах.
Болезнями огорошенных.
Дремлющих осторожно…

Делают ученый вид депутаты спорящие…
А вокруг страна вопит: «Дайте обезболивающего!…»

Так тихо, что музыку надо, как чьё-то лицо, вспоминать.
Так тихо, что даже тишайшие мысли далёко слышны.
Так тихо, что хочется заново жизнь начинать.
Так тихо…

Надо жить! У последней черты. На последней черте.
Думать всласть. Колесить, как товарный вагон.
И не красть. Разве что — у богов. Огонь.

Три слова: «Я тебя люблю».
Какие старые слова!
А как кружится голова!

Я буквы выучил ещё до школы,
и это было сладко и рисково…
Но я любую книжную лавину
бесстрашно сокращал наполовину.
Природа
и другие «трали-вали»
меня совсем не интересовали.
Читал я от заката до рассвета, —
сюжета требовал от книг!
Сюжета!
И ничего не принимал взамен…
Стать грамотным
я так и не сумел.

И поговорка вновь торжествует:
«Незаменимых не существует».
Трусы, герои, прачки, министры —
все заменимо. Все заменимы.

Живут во мне воспоминания,
живут во сне и наяву.
Они — тепло мое весеннее,
моя мечта, мое везение,
моя надежда и спасение.
Пока я помню, — я живу.

— Мама,
а правда, что будет
война,
и я не успею
вырасти?..

Человечество — в дороге.
Дорогое баловство.
Может, это от здоровья.
Может, и не от него…
Суетливо, бестолково, —
кто? зачем? за что? куда?
От нашествия такого
сладко стонут города.

Мы судьбою не заласканы.
Но когда придет гроза,
мы возьмем судьбу за лацканы
и посмотрим ей в глаза.

Я не хочу
во сне пускаться в путь —
ведь я и так в пути,
пока живу…
Не надо, чтобы я
кого-нибудь
спасал во сне.
Пусть лучше —
наяву! ..

Я знаю, как трудно рождается слово.
Когда оно истинно и безусловно.
Прозрачно. Пока что ни в чем не повинно…

Пусть голова моя седа, —
зимы мне нечего пугаться.
Не только груз — мои года.
Мои года — мое богатство.

И если кто-нибудь
повелевает
сном, —
пусть просто сон пришлет.
Спокойный
сон.