Роберт Рождественский

Это ж интересно прямо:
значит есть у мамы — мама?
И у этой мамы — мама?!
И у папы тоже мама?!
Ну, куда ни погляжу,
всюду мамы, мамы, мамы!
Это ж интересно прямо!..
А я опять один сижу.

Будь, пожалуйста,
послабее.
Будь,
пожалуйста.
И тогда подарю тебе я
чудо
запросто.
И тогда я вымахну —
вырасту,
стану особенным.
Из горящего дома вынесу
тебя,
сонную.
Я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное —
в море брошусь,
густое,
зловещее,
и спасу тебя!..
Это будет сердцем велено мне,
сердцем
велено…
Но ведь ты же
сильнее меня,
сильней
и уверенней!

Ты ждешь его теперь, когда
вернуть его назад нельзя.
А может, нет его уже…
Ты слишком поздно поняла,
как он тебе необходим.
Ты поздно поняла, что с ним
ты во сто крат сильней была.

Надо верить в обычное.
Надо рассчитывать здраво.
У поэтов с убийцами, в сущности,
равная слава.
Кто в веках уцелел?
Разберись в наслоенье мотивов!..
Мы не помним царей.
Помним: были Дантес и Мартынов.

Если вы есть – будьте первыми,
Первыми, кем бы вы ни были.
Из песен – лучшими песнями,
Из книг – настоящими книгами.