Вероника Михайловна Тушнова

Улыбаюсь, а сердце плачет
в одинокие вечера.
Я люблю тебя.
Это значит —
я желаю тебе добра.

Быть хорошим другом обещался,
звёзды мне дарил и города.
И уехал,
и не попрощался.
И не возвратится никогда.
Я о нём потосковала в меру,
в меру слез горючих пролила.
Прижилась обида,
присмирела,
люди обступили
и дела…
Снова поднимаюсь на рассвете,
пью с друзьями, к случаю, вино,
и никто не знает,
что на свете
нет меня уже давным-давно.

Я без тебя училась жить,
я принялась за дело.
Костёр сумела я сложить, —
гудело, а не тлело.
Я без тебя училась жить…
Как сердце не болело, —
сумела песню я сложить,
не плакала, а пела.
На озарённые кусты
глядела ясным взглядом…
Но вышел ты из темноты
и сел со мною рядом.

Всё в доме пасмурно и ветхо,
скрипят ступени, мох в пазах…
А за окном — рассвет
и ветка
в аквамариновых слезах.
А за окном
кричат вороны,
и страшно яркая трава,
и погромыхиванье грома,
как будто валятся дрова.
Смотрю в окно,
от счастья плача,
и, полусонная ещё,
щекою чувствую горячей
твоё прохладное плечо…
Но ты в другом, далёком доме
и даже в городе другом.
Чужие властные ладони
лежат на сердце дорогом.
… А это всё — и час рассвета,
и сад, поющий под дождём, —
я просто выдумала это,
чтобы побыть
с тобой вдвоём.

Стоит между нами
Не море большое —
Горькое горе,
Сердце чужое…