С молчанием живых смириться труднее, чем с молчанием мертвых.
После Первой мировой войны измученные французы поняли, что лучше быть живым хитрецом, чем мертвым храбрецом.
Это моё мнение, и я его разделяю.
Я живу в своем детстве, располагаюсь в нем поудобнее, как на кушетке у психоаналитика.
— Вы хотите умереть?— Послушайте, комиссар, мое здоровье вас не касается, — до тех пор, пока оно не угрожает вашему.
Облечение ощущений в слова вдыхает жизнь в воспоминания, так что это занятие можно сравнить с эксгумацией трупа.
