Жизнь | Страница 10

Смерть приходит не со старостью, а с опустошением, тогда, когда умирает радость, рождается печаль, когда умирает счастье и рождается тоска – тогда ты становишься палачом собственной жизни.

… в какой-то момент мне кажется, что у меня все отлично, жизнь прекрасна и я всем довольна. Но уже в следующий мне хочется поскорее убежать – не важно куда, я не нахожу себе места, и мне не на что опереться, чтобы сохранить равновесие.

Жизнь чудовищно измельчала. Она свелась к одной только мучительной борьбе за убогое, голое существование.

Жизнь-то прошла, словно и не жил.

Современная жизнь склонна к крайностям и диктует очень жёсткие условия. Стоит хоть на миг остановиться или даже просто сбавить темп — и всё, пиши пропало. В один момент можно потерять всё, что кровью и потом заработал за много лет непрестанного труда.

Жизнь есть цепь трудностей.

… Есть одно важное правило – правило соответствия ситуации. Другими словами, когда ты дерешься – дерись, но когда ты пьешь чай, то просто пей чай и не думай ни о чем другом. Считай, что все последние события остались в прошлом, твоей вины в них нет. Жить надо настоящим – во имя будущего. Не трать свою силу на пустые сожаления.

Забавно получается: живешь-живешь сам по себе, ищешь себя, ищешь во всем, а находишь в ком-то…

Настанет день, и тебе придется решать, куда идти. И сразу надо идти туда, куда ты решил. Немедленно. Ты не имеешь права терять ни минуты. Тебе этого нельзя.

Скорее я… удивлён жизнью, которая дана мне ради — ради ничего.

Кандинский утверждает, что желтый — это цвет жизни. Теперь понятно, почему этот цвет так неприятен для глаз.

Нередко жизнь вещей гораздо интереснее, чем человеческая жизнь.

Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждый день был значительным.

Но мы, проницательные, слегка больные, недостаточно наивные и непосредственные, чтобы не видеть загадок и запутанной сети ходов лабиринта под названием «жизнь», недостаточно упрямые и последовательные, чтобы пытаться разобраться в ней, мы не можем больше обходиться без ощущения пропасти, пляски на крыше небоскреба, независимо от того, хотим ли мы забыть это чувство или жить с ним.

Настена никогда не оглядывалась назад, не жалела о сделанном, не спохватывалась, что где-то когда-то надо было повернуть не сюда, а туда. Жизнь — не одежка, ее по десять раз не примеряют. Что есть — все твое, и открещиваться ни от чего, пускай и самого плохого не годится.

Жизнь имеет тенденцию рушить все планы.

… ведь жизнь складывается не так, как мы думаем. Она идёт своей дорогой. Ты — своей. И дороги эти разные.

Важна не жизнь, а та чудаковатость, какую ты в неё вносишь.

Чем дольше живешь, тем больше теряешь.

Жизнь так сложна, что без смеха не разобраться.

После моего переезда из паломни в сестринский корпус меня очень удивило одно престранное обстоятельство: по всему монастырю ни в одном туалете не было туалетной бумаги. Ни в корпусах, ни в трапезной, вообще нигде. В паломне и на гостевой трапезной бумага везде была, а тут нет. <...>
Потом я все-таки выведала у соседки по келье, что этот драгоценнейший и жизненно важный предмет нужно специально выписывать у благочинной, это можно сделать только раз в неделю, когда работает рухолка, и выписать можно только два рулона в месяц, не больше. Я подумала, что мне это показалось. Просто не может быть. После всех этих роскошных трапез с икрой, дорадо и конфетами ручной работы в такое было трудно поверить.