Гобсек

Разве можно судить хоть грош человеку, у которого долгов на триста тысяч франков, а за душой ни сантима?

А разве могут отказать в чем-либо тому, у кого на руках мешок с золотом?

Женщины всегда ненавидят тех, перед кем им приходится краснеть.

— Так вы иногда и развлекаетесь?
— А по-твоему только тот поэт, кто печатает свои стихи?

Больше я о себе говорить не буду: счастливый человек тема нестерпимо скучная.

Эта девушка казалась феей одиночества.

Иной раз два врага проявляют такую же проницательность, такую же силу внутреннего зрения, как двое влюбленных, читающих в душе друг у друга.

— Если вы хоть словом обмолвитесь обо всём этом, господа, прольётся ваша или моя кровь.
— Аминь! — ответил ему Гобсек, пряча пистолеты. — Чтобы пролить свою кровь, надо её иметь, милый мой, а у тебя в жилах вместо крови грязь.

Я владею миром, не утомляя себя, а мир не имеет надо мной ни малейшей власти.

Я спросил у него, какие соображения заставили его брать с меня огромные проценты и почему он, желая помочь мне, своему другу, не позволил себе оказать это благодеяние совершенно бескорыстно. «Сын мой, я избавил тебя от признательности, я дал тебе право считать, что ты мне ничем не обязан. И поэтому мы с тобой лучшие в мире друзья».

Молодые женщины могут по наклонной плоскости скатиться в пропасть. Достаточно иной раз кадрили на балу, романса, спетого за фортепьяно, загородной прогулки, чтобы за ними последовало непоправимое несчастье. К нему стремятся сами, поддавшись опрометчивому легкомыслию юности! А лишь только женщина перейдет известные границы, она неизменно попадает в руки трёх фурий, имя которых — позор, раскаяние, нищета, и тогда…