Анна Михайловна Островская

… прихожу к выводу, что надо оставить себе право обижаться на некоторых людей. Потому что это здоровая работа инстинкта самосохранения. Убрать ее – и последствия могут быть вовсе не положительными. Порой обиды охраняют нас от повторения ошибок. И лучше не трогать их, не ворошить, не анализировать и не пытаться переварить, а просто оставить как есть. В качестве замка на калитке к будущему. Некоторым людям там просто нечего делать, пусть остаются в прошлом. Наверняка и я сама в чьей-то жизни осталась за калиткой. Предпочитаю думать, что всё всегда складывается к лучшему.

А небу снова фиолетово,
что ты ведь зонтик-то не взял.
Симптомы питерского лета:
жара, прогулки и гроза.
Гуляем… Утром, днем и ночью…
И по жаре, и под дождём…
И никогда не знаем точно,
куда мы, в сущности, идём.
Здесь ночи белы, дни печальны,
а иногда — наоборот.
И без конца и без начала
житейских дел круговорот.
Нева блестит, речной трамвайчик
везёт туристов под мосты.
А солнечный задорный зайчик
зовёт меня туда, где ты.
И так ли важно: дождь ли, ветер,
день или ночь и есть ли зонт…
Нам вместе хорошо на свете,
пусть и с погодой повезёт.

Когда-нибудь, когда седыми станут косы,
Я вспомню всё и улыбнусь у двери:
Романсы зимние, вальсирующую осень,
Чечётку лета и весенний марш капели.

Охрой и медью окрасится осенью лес,
дикие травы поникнут, задуют ветра.
Я наколдую нам счастье – до самых небес.
Пусть оно будет. Пора.
Зимние вьюги проверят на прочность засов,
крышу, и окна, и каждую щёлку дверей.
Нет, мне не страшно. Мой дом сохраняет тепло.
Главное – не болей.
Долгими вечерами не жду тебя.
Ты же не все ещё двери открыл, изведал.
Но без тебя скучает кухня моя…
Пахнет пшеничным хлебом.
Я до весны подожду. Пусть чужая зовет сторона,
веру мою чужаки зачеркнут едва ли.
Рыжие брови и теплое сердце у моего колдуна
и глаза цвета стали…

Я приеду гостить: как же можно без странствий?!
Обойду целый мир! И обратно вернусь.
Нет второго такого же места в пространстве.
Я люблю Петербург. Я опять остаюсь.

Хватит наказывать изнутри
Душу свою за простые промахи!
Что ты творишь с собой?! Посмотри:
Вздрагиваешь от каждого шороха…
Стань себе другом! Пойми, нельзя
Вечно обиды нести за прошлое.
Высуши слёзы, открой глаза!
В боли ведь нет ничего хорошего.

Не мила была? Скучна до жути?
Что ж висишь на трубке до сих пор?
Только это не меняет сути:
Наш давно окончен разговор.
Кофе, книга и у ног собака
Стали мне важнее и родней.
На окне – сверкающие капли.
На душе – шуршание дождей.
Город спит. Светлеют лики улиц
И танцуют в лужах фонари.
Мы с тобой по жизни разминулись.
Не буди. Не трогай. Не звони.

С возрастом понимаешь: один на один
каждый из нас со своим набором желаний.
Мы получаем от мира не всё, что хотим,
да и хотим не всё, что мы получаем.
И не всегда справедлива к людям судьба,
а уж любовь справедливости вовсе не знает:
доброму часто беды достаётся сполна,
злые же очень неплохо живут-поживают.

Слушай себя и на мечту свою положись,
Сердцу доверь холст из дорог, новую кисть.
Будет еще радость побед, счастье любви,
Только живи, только дыши, только твори!
Вот твой фонарь, зонтик и плащ, в добрый же путь!
Веру в себя спрячь в рюкзаке, не позабудь.
Добрых дорог! Светлых людей небо хранит.
Только живи, только люби, только твори!

Они приходят, голос лишь услышав…
Идут на звук запевшей вдруг струны…
Как их ни просишь быть чуть-чуть потише,
Они всегда безжалостно честны.
Крадутся в сердце тихим нежным шёпотом,
За душу трогают и что-то говорят…
Рой бабочек разбудят ненароком
И каждый нерв как будто теребят.
И нет от них ни спасу, ни защиты.
Твой мир поставят быстро вверх тормашками
И дёрнут все запрятанные нити…
О, вездесущие и честные Мурашки…

Если мы чем-то всерьез восхищаемся,
В образ какой-то влюбляемся истово,
Так мы с душою своею общаемся —
Отзвуки ловим желаний и истины.
Проблески веры, надежды и радости,
Страха и грусти, беды и отчаянья —
Всё между строчек когда-то читается
Или с экрана польётся нечаянно.
Фильмами, музыкой, песнями, книжками —
Мы исцеления ищем однажды.
Пусть… Это сердце пытается вылечить
Что-то давно позабытое, страшное.

Ты мельчаешь на этом солнце,
корабли задевают дно,
от реки ручей остаётся,
только солнцу-то всё равно.
Допевай эту песню. Хватит.
Что же ты никак не поймёшь:
для речной полноводной глади
нужен теплый, хороший дождь.
Хватит солнца. Пролейся светом,
стань себе живою водой.
Оставайся, ведь в мире этом
ты кому-то нужна такой.

Сколько сказок волшебных сложено,
И легенд, и былин, и стихов —
Разглядеть стало всё-таки сложно
Суть вещей из глубин веков.
Рассмотреть, из чего мы сделаны,
Из каких мы пришли племён…
Нам бы всем постоять у двери бы
И стряхнуть ошибки времён.

Есть в посиделках кухонных особенное счастье.
Когда дожди осенние сплошным потоком льют,
Когда пугает сыростью привычное ненастье,
Все петербуржцы с радостью на кухнях кофе пьют,
Сидят, зарывшись в пледики, откусывают бублики,
На «Городскую» булочку намазывают сыр.
И вспоминают прошлое, и говорят о будущем,
Теплом носочков греются, заношенных до дыр.
И обсуждают новости, и спорят об истории,
Литературу новую обсудят невзначай.
Какао с зефирюшками согреют в чашке новенькой,
А, может, с мятой перечной заваривают чай.

Северный ветер удерживать нету причин.
Нет, не поймаешь стихию в пустые ладони.
Все колдуны на свободе до самых седин.
Мрачные недотроги.
Могут остаться порой у чужого огня,
Даже надолго застрять в чьем-то доме и в сердце.
Но…
рано ли, поздно ли, снова дороги манят
солнцем согреться…
Чувствовать струны улиц и площадей
и, резонируя с городом, лесом и ветром,
людям дарить мириады волшебных идей,
сны и ответы.

Спорят о чем-то, столпившись у карты,
Те, кому вскоре Землю вращать…
Платоны, Коперники и Декарты —
У всех любопытный, искрящийся взгляд.
И на миг в этом споре смешном и беспечном,
В паузе маленькой, еле заметной,
Выглянет вдруг из-за глобуса Вечность
И тихо шепнет им на ушко ответы.

Так бывает вера горяча:
Этот человек мне послан свыше, —
Что как будто оборот ключа
Видишь ты и шорох стрелок слышишь.
Заведёт, помашет тихо вслед,
Унесётся в сказочные дали,
А в твоих часах гуляет свет,
Будто новый смысл тебе отдали.
И теперь ты можешь быть ключом
Тоже для кого-то, если нужно.
Подставлять окрепшее плечо,
Вдохновлять кого-то нежной дружбой.

Надо почаще бросать дела
И доползать до заветной двери.
Близких друзей с собою звать:
Сложим легенды, сверстаем цели,
Выкрасим жизни в тона мечты,
Капнем гуашью на настроенье.
Веры добавим и красоты –
Славное будет к зиме варенье!

Можно быть честным и любящим, ждать у ворот
счастья, взаимности или хотя бы улыбки,
но наблюдать, как любимая мимо идёт,
не замечая двухтысячной новой попытки.
Можно быть любящей, нежной, готовой беречь
и окружать заботой, и светом, и лаской —
и удивляться, что снова он смог пренебречь
чистой любовью, польстившись на пошлые сказки.
Не совпадаем! Не видим друг друга порой.
В выборе глупости делаем снова и снова.
Не замечаем того, кто подарен судьбой,
и догоняем того, кто любви не достоин.

Я против четких временных границ.
Любовь жива, остыла иль ушла —
Мне важен след от милых сердцу лиц,
В душе оставшийся на память навсегда.

В наши-то дни, когда каждый второй — обманщик,
И никому безгранично верить нельзя,
Ходят по миру девочки и мальчики —
Яркие души, светящиеся глаза.
Сердце у каждого — будто окно волшебное
К целым вселенным мыслей и разных чувств.
Тихо и незаметно свои решения
Им воплощать, корректируя общий путь.
Сами не знают, но каждый их шаг — особенный.
Светом своим согревают они сердца.
В жизненном полотне ими, как узорами,
Вновь украшает судьбы рука Творца.

Волшебники не умирают, и в Путь отправившись,
Мелодией зазвучат, забренчат по клавишам,
Прольются дождем на тех, в чьей остались памяти:
Мол, как вы живете тут, о нас вспоминаете?
Волшебников провожать иногда приходится —
Для каждого свой черед уйти, успокоиться
И в сказке остаться жить, навсегда на воле,
Омытыми напоследок людской любовью.

Как люди бегают забавно от любви.
Себя оправдываем, страхи закрепляем.
Выдумываем сотни «если бы»
И счастье тихо мимо пропускаем.
Боимся возраста и разности семей,
Религии, болезни или власти.
Боимся ближе быть и быть родней,
Давать и брать, нырять и погружаться.
Нам кажется свободней быть одним.
Но это разновидность несвободы.
Как все мы бегаем забавно от любви…
Вот только всё равно её находим.

Комичен образ современной леди,
И я его забавно так ношу…
Когда мне нужно, чтоб меня согрели,
Я никогда об этом не прошу.
Коня горящего я на скаку поймаю
И в избу налету опять влечу.
Да только всё никак не догоняю:
То конь не тот, то ездить не хочу.

Делитесь счастьем, милые! Не мучайтесь от зависти,
Лечите душу теплотой, всем горестям на зло!
Есть в посиделках кухонных уют чудесный, радостный,
А в Петербурге множится вот это волшебство.
Пусть светятся окошками дворы, дома и улицы,
Пусть в каждой кухне вкусности дымятся на столах.
И пусть на кухнях мирятся, влюбляются, целуются!
И пусть наш город северный купается в огнях.
За каждым за окошечком пусть счастье умножается,
Любовь и нежность копятся, без края и конца.
Есть в посиделках питерских особенная радость –
Согреть студёной осенью замерзшие сердца.

Люди забавно устроены. Им кажется, что если заменить одни грабли другими, лбу будет не так больно. Или если отставить грабли в сторону, а потом спустя некоторое время снова достать и положить на своей дороге, то уже не наступишь и по лбу не попадешь. Или вдруг люди воображают, что если грабли будут заниматься саморазвитием, то лоб будет болеть эстетичнее и осознаннее, даже как-то приятно. Нет. Если ты уже наступал на грабли и продолжаешь по ним ходить, то лоб и дальше будет тупо болеть, пока ты снова и снова танцуешь по тем же или уже по другим граблям. Фокус в том, чтобы уже наконец вырасти из уровня граблей. Но для этого нужна смелость и инициатива. А когда грабли падают на тебя сами, чуть ли не с небес (или из ада?), то куда уж тут выйдешь. Увернуться бы успеть. Если не успел — всё, грабли уже висят на тебе и позвякивают. Время идет. Меняются декорации, материал граблей, цвет ручки граблей, но не суть. Лоб по-прежнему болит. Грабли звякают, их много, ноги устали, лоб тоже. Скука. Вроде бы удобно, привычно, знакомо. Но дискомфортненько как-то.
Знакомо? Есть простой фокус. Чтобы лоб не болел, не ходи туда. Просто не ходи. Береги себя и не растрачивай на грабли. Посиди спокойно в одиночестве в уголочке и подумай, куда дальше. Не суетись. Не спеши. Не делай резких движений. Выбери маршрут и иди. Не по граблям, в другую сторону. Не бойся пойти туда, где еще не ходил. Не бойся шепотка за спиной (он потому и за спиной, что все отстали, а ты впереди). Не бойся лающих собак (когда идешь в правильном направлении, они лают всё громче). Не бойся остаться со свободными руками. Вовсе не обязательно держать в руках грабли! Руки для другого предназначены. Протягивай их к тем, кто тебя любит и ждет. Не тянись туда, где уже был и где кроме больного лба ничего другого не встретишь. И смотри уже наконец под ноги. Обходи то, что ты уже видел десятки раз и можешь идентифицировать как… Ммм… грабли.
Казалось бы, так просто, да? Но нет. Иногда по лбу нам приходится получить не один раз, прежде чем научимся свободно менять маршрут и отказываться топать по граблям. Но потом будем танцевать не по граблям, а босиком по клеверу. С тем человеком, кто тоже вырос из уровня граблей.

В нашем городе осенью время для книг,
Для кино и прогулок под клёном,
Для котов эрмитажных и для домовых,
Что живут в закоулочках темных.
Для зонтов и плащей, для любви и тепла,
Для чудных философских вопросов,
Для любимых гостей, для меня и тебя,
Для варенья из абрикосов…

Наша жизнь – волшебные часы,
Механизм из тысячи деталей.
Пульс в висках, как ходики, стучит.
Движемся от радости к печали,
От несчастья к счастью, сделав круг –
Мы бежим, как тень по циферблату.
Часики, бывает, отдохнут,
А потом опять спешат куда-то.
<...>
Механизм часов не разгадать…
Сколько лет отмерено мне будет?
Но одно мне довелось понять:
Главное богатство – это Люди.

Там, за лесом, в дальнем краю,
В лабиринте разных дорог
Каждый выбирает свою –
Будь ты Человек или Волк.
Выбираем, кем же нам быть
И за кем бежать через лес:
В темноту тропу проложить
Или греться светом небес.
Это выбор каждого дня.
Вновь и вновь стоят у дверей:
Белый волк – светлее огня,
Черный волк – темнее углей.

Хочется счастья — в любви, словно птица, лететь,
крылья расправить, взаимностью сердце наполнить.
Только вот, видишь ли, мало чего-то хотеть.
Надо ещё, чтоб другой отзывался исполнить.
Надо ещё, чтоб желанье другого в ответ
тоже к тебе устремилось, но в этом и шутка:
если в другом ни любви, ни желания нет,
как ни хоти, бесполезно протягивать руку.

Вы живёте? Радуйтесь! Жизнь — одно мгновение,-
Сказка ли, легенда ли, быль, стихотворение…
Вы рукой нетвердою строчечку за строчечкой
Пишете судьбу свою, вплоть до многоточия…

Время летит, вынуждает нас торопиться,
И жизнь заставляет бежать и порой печалиться.
А у мечты срок годности не кончается,
Она парит надо мной перелётной птицей.
Мечта меня согревает и веселит, наполняет силой,
Душу мне зажигает верой в людей и в мир.
Сердце моё потрепала жизнь, увы, до дыр,
А вот мечта, поди же ты, остаётся такой красивой!

Не замыкайтесь на себя, не надо!
Вокруг — бесчисленное множество планет,
Миры Другие, где-то там — любимые глаза
И чье-то сердце бьется с вашим в такт.
И только замкнутость — одна преграда…
И даже если горизонт уходит вверх,
И даже если некому сказать,
Что все не так,
Вы жить-то продолжаете на шаре!
Да будет так, чтоб можно было прилететь,
И можно было улететь… Наверное…
Не бейтесь лбами в мировую твердь,
Свой разомкните круг, почувствуйте мгновение!

Мы в жизни столько раз латаем раны…
И снова ошибаемся в любимых.
Бывают Люди-Швы и Люди-Шрамы,
бывают Люди-Дивные Картины.
От каждого на сердце – след и отсвет,
от каждого – цепочка чувств и мыслей.
И если сам ты – Человек-Художник,
то каждый блик в душе тобой записан,
раскрашен, заштрихован, вставлен в раму…
Обиды и печали канут в лету,
и заживут отравленные раны –
ты будешь помнить свет от человека.

Высокомерие не свойственно высоким,
Высокомерие не свойственно великим.
Оно обычно спутник одиноких,
Ненужных, нелюбимых и безликих.

Мне близка точка зрения о том, что творчество не надо анализировать. Всё самое важное в стихах — в междустрочии, в паузах между словами. Читая стихотворение, мы воспринимаем не только слова, ритм, рифму, мы ощущаем междустрочие, чувствуем его шестым чувством. И пытаться описать это ощущение, а тем более проанализировать его, — по-моему, занятие бесполезное. В этих попытках бессознательное содержание стихотворения будет утрачено, оно вспорхнет и улетит, неуловимо исчезнет… Творчеством нужно наслаждаться, проживать его, ощущать. Позволить себе окунуться в него, как в океан, и купаться в нём. Представьте себе, что купаетесь в океане. Нужны ли вам слова и подробный анализ того, как обнимает и качает вас волна, как сияют блики на поверхности воды, как кричат вдали чайки?.. Это нужно ощутить, а описать словами — невозможно.
Позволив себе быть открытыми к целительному воздействию искусства, мы можем ощутить на себе его мощное влияние, можем почувствовать перемену в себе, прилив сил, в том числе и на физическом уровне. Раскладывая творчество на отдельные молекулы, мы теряем эту возможность. Рифмы не нужно анализировать, в них нужно раствориться. Только тогда вдохновенное междустрочие будет способно исцелить раненую душу и чуткое сердце.

Когда смотришь на свой город из окна туристического автобуса, всё вокруг вдруг приобретает праздничность, необычность, уникальность. А ведь улицы-то те же, на которых родилась и выросла. Но когда смотришь на привычные пейзажи глазами туриста, всё смотрится круче.
Иногда посмотришь на свою жизнь со стороны — сплошной праздник. С другой стороны посмотришь — дичайшая скука. Изнутри выглянешь — жизнь как жизнь. Свои заботы, своё счастье.
Люблю листануть страничку Инстаграм далеко вниз. Визуальные образы хорошо хранят эмоции. Смотришь на фотографии — и с лёгкостью вспоминаешь те дни, мысли, чувства. Маленькое путешествие в прошлое на машине времени.
А стихи иной раз — это маленькое путешествие в будущее. Часто бывает так, что пишешь о каком-то вымышленном или собирательном образе, а спустя какое-то время он вдруг появляется во вполне реальной жизни. Перечитываешь стихи 10-летней давности, написанные тогда лишь о мечте, о придуманном счастье, а сегодня оно — вжух! — и происходит. Волшебство? Нет. Каждый человек воплощает в жизнь или свои мечты, или свои страхи. И каждому дан выбор.
И каждому дан выбор: видеть в своей жизни праздник или скуку. Ведь и то, и другое у нас внутри. Мы всё носим с собой. И хорошая новость в том, что между скукой и праздником есть еще тысяча вариантов реакций и ощущений. На чем сфокусируемся, то и воплотим.

Как бы ни билась жизнь о разлуки и встречи,
Что б ни случалось в мире, разном и странном,
Каждое сердце Санкт-Петербург подлечит,
В каждой душе закроет былые раны.
Каждый гордится быть Петербурга частью,
Маленьким лучиком теплым в гранитном холоде.
Это какое-то необратимое счастье —
Жить в Петербурге, в нашем любимом городе.

Стихи – как щекотка: кому-то от них смешно,
А кто-то от них возбуждается и вздыхает.
Другой их боится и злится горячо,
А кто-то стихов вообще не замечает.
Кого-то стихи раздражают, кого-то нет,
Бывает, что боль причиняют вместо веселья.
Но если меж строчек запрятан лучистый свет,
Они обязательно нежно тебя согреют.

… всё-таки успех в жизни измеряется не деньгами, а степенью свободы. Очень часто деньги и свобода взаимосвязаны. Много денег – много свободы. Но прикол в том, что в моем кругу не так уж много людей, у кого денег действительно много. В основном всё-таки нормальный средний доход. И в этой выборке самые счастливые – вовсе не те, кто больше зарабатывает, а те, кто живет в соответствии со своими внутренними ритмами, кому хватает времени на любимые занятия (будь то семья, путешествия или по-настоящему любимая работа), кто в любой момент может проявить спонтанность и, например, переехать, уехать в отпуск с детьми, подобрать кошку или собаку, завести попугая или морскую свинку, бросить работу на пару лет или вдруг пойти заниматься танцами или рисованием. В общем, самые благополучные люди – это те, кто сам распоряжается своей жизнью, у кого нет долгов ни перед кем и кто не утратил способность быть спонтанным.

Собираю смыслы, как малину с куста.
Ноты жизни читаю, как играю с листа.
Ритм понятен, за тактом струится такт,
Остановиться? Отдышаться? Никак.
Бег по кругу… Лиц и сомнений — тьма.
Свет любви, из души — слова, слова…
А из сердца — всё тише и тише стук.
Я иду на свет. Я лечу на звук.
В сердце боль и страх день и ночь стучат.
Мне бы замереть. Мне бы промолчать.
Но слова не спрашивают меня,
есть ли силы, хватит ли мне огня.
Из души, наотмашь, насквозь, в лицо
фейерверк из чувств, из эмоций, слов…
Я бы променяла весь текст легко
на один лишь смысл — на его любовь.

— А что было бы, если бы любви не было?
— Её обязательно надо было бы выдумать.
Сочинить, нафантазировать набело,
Черновик ушедшего времени
прощением выбелить.

Зачем вы лезете в чужие дневники?
Зачем читаете забытые слова?
Они уж сказаны, и ничего теперь не значат!
Души сокровища и сердца тайники,
Открывшись, изменились навсегда,
А старый текст всё о забытом плачет.
Зачем листать страницы о былом?
Они написаны другим, давно ушедшим,
И все слова — лишь след забытых мыслей.
С тех пор воды и слёз немало утекло.
Что ж говорить опять об отболевшем?
Всё переменчиво — и жизнь, и мы, и смыслы.

Бывают Люди-Окна, Люди-Двери.
Иду, в пути сбиваясь, отдыхаю.
А ты, мой Человек, — Моё Доверие.
С тобою рядом молча затихаю…
И мне не нужно слов, не нужно рамок,
не нужно называться Словом, Делом.
Ты Человек-Покой, и я пропала…
С тобой я просто Пульс – душой и телом.
Пусть мы с тобой совсем не Люди-Вечность,
и жизнь когда-то нам поставит точку.
Но, знаешь, ты под сердцем, бесконечно.
Ты Слово Жизни в светлом междустрочии.

— И в каких же мелочах, Лада, вы находите свое счастье?
— В чашке кофе утром – приготовленного именно так, как я люблю: с корицей и со щепоткой перца. В хорошей музыке за завтраком. В улыбке моей дочери и в том, как мне облизывает руки наш щенок. В красивом синем платье, которое я надеваю, чтобы пойти на работу. В том, что погода сегодня теплая и солнечная, море шумит очень ласково, и вечером я обязательно схожу искупаться. В том, что я беседую сейчас с тобой, и мне это интересно.
— Но всё это не про счастье и не про смысл.
— А про что же тогда?
— Ну, это просто маленькие удовольствия. Потребительство. Эти мелкие детальки не могут быть смыслом.
— Каждая из них, возможно, на звание смысла и не потянет, но все вместе они складываются во вполне дееспособный механизм. Счастье, как мозаика, складывается из отдельных фрагментов, день за днем. У меня так.
— А у меня нет…
Вот ведь… Как жаль, что у неё – нет! Но я не могу вложить ей в голову свои представления о мире.

Когда мы с однокурсниками получали дипломы ВЕИП, наш ректор, Михаил Михайлович Решетников произнес для нас напутственные слова, которые я никогда не забуду. Он сказал: «Я пожелаю вам большого счастья. Обычно желают здоровья и счастья, но я повидал на своем веку множество глубоко больных, но очень счастливых людей. И множество абсолютно здоровых физически людей, которые совершенно не умеют быть счастливыми. Поэтому я пожелаю вам уметь быть счастливыми, в любых обстоятельствах». Это непростая наука – увидеть счастье даже там, где, казалось бы, нет никаких перспектив. Но мы ведь всю жизнь учимся, правда?

Всё детство зимой мы катались на ледянках с грота в большом парке рядом с домом. Я ходила в детский садик неподалёку, и вот после садика… Ммм… Какой это был восторг!
Сейчас детей ничем не удивишь. Куча развлекательных центров, горок, парки аттракционов, аквапарки. Но моя дочь еще пару лет назад с наслаждением каталась с этого грота. Центры, аквапарки и аттракционы надоедают, они одинаковы. Грот с историей и со своей атмосферой — никогда. Там всегда есть дети. Там всегда детский смех и звук ледянок, скользящих по льду. Там всегда радость с примесью истории, тайны, романтики. Просто хорошо и всё.
А внутри грота еще и кафешка открылась. И там делают очень вкусный какао с зефирками и чай, там изумительная выпечка. Там такой уют и сказочная атмосфера! И до сих пор можно прикоснуться к детству, к своему внутреннему ребенку. Только способа теперь два: можно всё так же съехать с грота на ледянке (или без), а можно вкусняшками угоститься.
Это я к чему? Ну не исчезают никуда те ценности, которые мы любим и бережем. Могут меняться люди, времена, обстоятельства… А грот и ныне там. Можно кататься. Можно просто сесть рядышком и поговорить с другом за поеданием вкусняшек.
Очень как-то по-фрейдовски вышло. Но что поделать.
Хочется быть в жизни любимых людей таким вот уютным гротом, а не аттракционом или аквапарком.

Иногда вдруг видишь так остро,
Словно изнутри открываешь:
Счастье изумительно просто.
Только разгляди, понимаешь?

… Проснётся вновь предчувствие зимы
И жажда детская рождественского чуда,
Захочется сугробов, и Луны,
И звёзд на небе… Пусть всё это будет!
Пусть принесёт с собой декабрь метель,
Снеговиков и свет гирлянд на ёлках.
Наступит время каждому теперь
Достать игрушки, спавшие на полках,
Украсить дом, созвать своих друзей
И говорить о важном до рассвета,
Чтоб Город вместе с нами захотел
Чаёвничать и вспоминать про лето…

Лишь бы мир, и дети, и бьётся пульс.
Лишь бы не было ни врагов, ни долга.
Может, чуточку нужно передохнуть
И чуть-чуть повыть одиноким волком.
Лес услышать, зову свободы внять,
Когти отрастить – а вдруг пригодится?
Боль обид в душе навсегда унять,
А потом, как Феникс, переродиться.
Заменить всё то, что мешает жить,
От идей до старых пушистых шапок.
Кучу новых платьев себе купить,
Вылезти из домашних дырявых тапок.
Выйти в свет, оглянуться – а там весна.
Каждый год она заменяет зиму.
Улыбнуться: ты здесь, ты пока жива.
Ты для мира незаменима.

Не хочу ни о чём писать.
Надоели слова, слова…
Так устала полвека ждать,
пока жизнь мне отдаст тебя.
Ухожу в молчаливый путь.
Буду слушать, смотреть, дышать.
Если мне тебя не вернуть,
то, выходит, нет смысла звать.

Не жалею… Каждое слово — моё.
Каждый поступок и каждый промах.
Каждой слезы не морская соль,
Радость побед и ошибок ворох.
Каждой любви непростая суть,
Каждой разлуки острый осколок.
Каждый свой опыт в душе несу,
Радость и счастье, ужас и горе…

Слова из прошлого — как след далёких звезд:
Звезды уж нет, а мы ее на небе видим.
Нам снова кажется, для нас она сияет.
Но нет её! Так ветер времени унёс
И старых текстов плач — теперь он безобиден
И ничего для нас не означает.
Все те слова, что на бумагу пролиты слезами,
Теперь уж больше не владеют нами.
Так для чего ж смешные дураки
Суют носы в чужие дневники?

Сколько мимо промчалось нелепых лет,
чтоб приблизить эту весну.
Мотыльки, не глядя, летят на свет,
я вот так же лечу на звук.
Крылья – в пепел, и птицей Феникс опять
возрождаться из серых дней.
Собирать себя по частям, взлетать,
подниматься снова с колен,
и молиться иначе, и шёпот звёзд
различать в суете потерь…
Неужели и ты, наконец, дорос
до всего, что понять хотел?
Неужели на новом круге полёт
не прервётся, огнём горя?
Что ж, увидим, кто из нас мотылёк,
если звуком вдруг стану я.

Время услужливо спрячет
Все узелки и нитки.
Вышей свою удачу!
Забудь чужие ошибки.
Он весел и снова влюблён?
А ты посмеёшься позже.
Шей… Затяни узлом
Боль и оставь её прошлому.

Не знаю, как сложится жизнь и что будет,
но верю: бывают созвучные люди,
с которыми рядом идти интересней,
и общие планы становятся песней.
Такой человек — не загадка природы.
Он просто особой душевной породы —
с ним рядышком просто тепло и спокойно,
не страшно идти, да и падать не больно.
Беззвучные просьбы он слышит, и нужно
хранить осторожно мелодию дружбы.
И в каждой минутке улавливать ясно
звучащую тихо мелодию счастья.
Он рядом — и я не боюсь ошибаться
и снова искать, находить, не сдаваться.
Рождается в сердце мелодия света…
Спасибо, мой друг, за созвучие это.

Начни свой день с улыбки. Я с тобой,
И впереди у нас мгновенья счастья.
Пусть ночь уходит, светлой пеленой
Скрывая все вчерашние напасти.
Начни свой день с обычного: «Люблю!»,
С двух чашек кофе и с горячих тостов.
Пусть музыка разбудит тишину,
И станет на душе светло и просто.
Начни свой день с меня, я так хочу.
Давай отбросим маски и сомненья.
Когда ты рядом, всё мне по плечу,
В тебе своё я вижу продолженье.

Не надо гоняться за счастьем,
А нужно его понимать.
Пусть люди за это осудят —
Ты вправе о счастье мечтать!
Не надо завидовать счастью,
А нужно его разглядеть,
Узнать среди бед и напастей,
В любых мелочах рассмотреть.

День сер, а вечер – просто полный мрак…
И под ногами месиво и лужи.
Как будто Город скинул чёрный фрак,
Залез в постель – лежит, совсем простужен,
И носом хлюпает, и пьёт горячий чай,
Пытается под одеялом греться.
Ему вдруг грустно станет невзначай,
Задёргает вдруг каменное сердце.

Господи, как же странно: толпа людей
Вроде бы на единой живёт планете.
Но в суете обычных бегущих дней
Мы порой друг друга и не заметим.
Не разглядим, погрузившись в свои дела,
Каждому боль своя сильней, чем чужая.
Вертится годом за годом, кружит Земля,
Люди друг друга ранят и забывают.