Анна Островская. Обитаемый остров (впечатление о фильме)

За каждым счастьем – из сомнений шлейф,
Из пройденных дорог, из темных мыслей.
Но станет Человеком человек,
Когда научится быть благодарным жизни,
Научится мечтать, прощать, расти,
Любить и понимать, просить и верить,
Ценить преграды на своём пути
И смело открывать любые двери.
Нам кажется везением простым
Чужих семей счастливые мгновения,
Но прост секрет – они своим родным
Верны и любят их без сожаления.

«Будь проще!» — говорят мне, да не те.
Я не для них дорогу упрощаю.
В туманной многоликой суете
я никому любви не обещаю.
Не обещаю и тебе, ты не просил.
Но не признать её мне было бы так страшно.
Ты все пути мои земные упростил:
вся жизнь — любовь, а остальное всё не важно.

Счастье — оно как птица: легко спугнуть.
Но, несмотря на злые поступки близких,
Мы всё равно в себе несем спасенье и суть,
Просто в дороге, бывает, нам хочется отдохнуть,
Если программа счастья в душе «повисла».
Что ж, посидим… На обочине устроим пикник,
Чаю нальем и о смысле жизни поспорим.
Где-то ответы найдем между строчек кино и книг,
Выплачем беды, переходя на крик,
Договоримся как-то с душевной болью.

У колдуна на ресницах снежинки зимой,
летом пыльца васильковая, осенью – капли.
Что на ресницах твоих я увижу весной?
Я угадаю? Вряд ли…
Неуловимое счастье обыденных дней.
Нет, не держу. Ты свободен. Дорогам лишь предан.
Но
имя твоё у тихой надежды моей
и глаза…
серые, как февральское небо.
И ресницы цвета пшеничного хлеба.

Проплывают за окном облака,
Ночь безлунная бела и легка,
А в душе свернулся кот калачом
И мурлычет в полусне ни о чём.
Больше не скребётся он, не фырчит —
То мяукнет вдруг в усы, то молчит.
И под сердцем наконец-то тепло,
Будто где-то в глубине рассвело.