Евгений Александрович Евтушенко

Москва товарная студентов любит
И выручает, дает работу.

Но стукачу, и палачу,
и трусам, и кастратам
не то что даже не хочу —
я не могу быть братом.
Меня к борьбе не надо звать.
Я умер бы за братство,
но братство с кем — желаю знать,
желаю разобраться.

Хочу я память вытеснить
и думать о своём,
но всё же тянет видеться
и быть с тобой вдвоём.
Когда всё это кончится?!
Я мучаюсь опять —
и брать любовь не хочется,
и страшно потерять.

Но так устроен мир земной
и тем вовек неувядаем:
смеётся кто-то за стеной,
когда мы чуть ли не рыдаем.

Панчо Вилья — это буду я.
На моем коне, таком буланом,
чувствую себя сейчас
болваном, потому что предали меня.
<...>
Я не стал Христом. Я слишком груб.
Но не стал Иудою — не сдался, и, как
высший орден государства, мне
ввинтили пулю — прямо в грудь.