Запах мылавыдает обитателю джунглей приближающегося врага.
Маленькая моя, я грущу(а ты в песке скок-поскок).Как звездочку тебя ищу:разлука как телескоп.Быть может, с того концазаглянешь (как Левенгук),не разглядишь лица,но услышишь: стук-стук.Это в медвежьем углупо воздуху (по стеклу)царапаются кусты,и постукивает во тьмусердце, где проживаешь ты,помимо жизни в Крыму.
— Ваш трудовой стаж?— Примерно…— Нас не интересует «примерно»!— Пять лет.— Где вы работали?— На заводе. В геологических партиях…— Сколько вы работали на заводе?— Год.— Кем?— Фрезеровщиком.— А вообще какая ваша специальность?— Поэт, поэт-переводчик.— А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?— Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?— А вы учились этому?— Чему?— Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…— Я не думал… я не думал, что это даётся образованием.— А чем же?— Я думаю, это… (растерянно) от Бога…— У вас есть ходатайства к суду?— Я хотел бы знать: за что меня арестовали?— Это вопрос, а не ходатайство.— Тогда у меня нет ходатайства.
Так мало нынче греков в Ленинграде,Да и, вообще, вне Греции их мало.
На тротуаре в двухшагах от гостиницы, рыбой, попавшей в сети,путешественник ловит воздух раскрытым ртом:сильная боль, на этом убив, на томпродолжается свете.
Но придет еще время — расстанешься с горем и болью,И наступят года без меня с ежедневной любовью.
