Цитата из книги «Норвежский лес» — Харуки Мураками

Вот потому-то я эти строки и пишу. Потому что я такой человек — пока все на бумаге не распишу, не смогу разобраться до конца.

— Мне тоже когда-то было двадцать. Давным-давно, — сказала Рэйко. — Веришь?
— Верю… Конечно.
— От всего сердца?
— От всего, — рассмеялся я.
— Ну, не такая, как Наоко, но я тоже была ничего себе… в ту пору. Без морщин.
— Мне нравятся такие морщины.
— Спасибо. Но впредь знай — женщинам нельзя говорить: «У вас очаровательные морщины». Только я рада таким словам.
— Буду знать.

В такой ненадежный сосуд, как текст на бумаге, можно вложить только ненадежные воспоминания или ненадежные мысли.

По эту сторону — жизнь, по ту — смерть. Я на этой стороне, на той меня нет.

Человек раз соврет — и нужно продолжать врать дальше. Это синдром лжи. Но у большинства людей, страдающих этим синдромом, ложь — невинная, и все окружающие об этом знают. А с ней все было иначе. Она врала, причиняя боль другим, только чтобы прикрыть себя, она использовала все, что возможно. Выбирала, кому врать, а кому — нет. Например, если врать матери или близким подругам, ложь быстро разоблачат. Здесь она себя сдерживала. Когда ничего не оставалось, врала, но с большой осторожностью. Так, чтобы наверняка не поняли. А если её ловили на враках, лила из своих красивых глаз крокодильи слезы, отнекиваясь или извиняясь. Несчастным голоском. Кто на такое будет сердиться?