Избитая истина становится таковой из-за толики правды, скрывающейся в ней.
— Сочувствую тебе. Мне кажется, я догадываюсь: ты не любишь людей.— А ты любишь?— Не всегда. Иногда пытаюсь понять, а если не удается, стараюсь хотя бы не судить.
— Эриджейн Паркер, твои противники думают, будто ты шахматистка, но только я знаю, кто ты такая…Эриджейн на мгновение с любопытством выглянула из-за двери.— Кто же?— Самый прекрасный клоун, какого я видел в жизни.— Да! Я потому так хорошо играю в шахматы, что отношусь к ним совершенно несерьезно.
Он — это некто и никто.Уже много лет носит он свое приклеенное к голове лицо и свою пришитую к ногам тень, до сих пор не понимая, что тяжелее. Порой у него возникает неукротимое желание оторвать их, повесить куда-нибудь на гвоздь, а самому остаться на полу, подобно марионетке, у которой чья-то милосердная рука обрезала нити.
Дорогой, обрамленной плачем,шагает смертьв венке увядшем.Она шагаетс песней старой,она поет, поет,как белая гитара.
Все вокруг — лишь круговерть лиц, теней, голосов и людей, ведущих безвольное существование, не задающих вопросы, терпеливо переносящих путешествия, довольствуясь отправлением глупых открыток.