Десять заповедей — не для военных.
Ещё не время, — подумал Гребер, — Надежда вернётся позже, когда исчезнет боль.
Слишком часто он до сих пор отводил глаза и ничего знать не хотел. И не только он, так же поступали и сотни тысяч других, надеясь этим успокоить свою совесть. Он больше не хотел отводить глаза. Не хотел увиливать.
… еще не существовало на свете такой тирании, которой бы не пришел конец.
Ишь ты чего захотел, справедливости! Да разве она есть для военных?
Кто вас знает, какие вы! Ведь здесь вы — не вы. Вы — такие, какие бываете там. Но кто знает, что там происходит.
