Золотой глаз (Golden Eye)

Я знаю российские системы безопасности. Нельзя просто так войти и попросить ключи к бомбе. Нужны коды доступа. У них там был свой человек. И один человек, думаю, знает, кто это.

— Мы с Джеймсом делились всем. Абсолютно всем. Победителю достаётся всё. Тебе понравится то место, куда мы едем. Ты сможешь даже научиться любить меня.
— Свинья!

— Что ещё известно о синдикате Януса?
— Торговцы оружием из Санкт-Петербурга. Поставляли оружие Ираку во время войны в Персидском заливе. Описания главы синдиката расплывчаты. Фотографий нет. Эта женщина, Онатопп, наша единственная установленная связь с ним.

— Ну, почему ты не можешь быть паинькой и просто умереть?
— Ты первый.
— А ты — вторая.
— Встать!
— Анализ ситуации: безнадёжна. У тебя нет ни поддержки, ни пути отступления. И все козыри тут у меня.
— Где она?
— О, да! Твоя главная слабость. Урумов, приведи её. Прелестная девушка. Сладкая, как клубничка.
— Понятия об этом не имею.
— А я уже имел. Вернёмся к тому, с чего начали, Джеймс. Твой друг или задание? Брось пистолет и сохранишь ее жизнь.
— Урумов, что этот казак тебе обещал? Ты ведь знал об этом, не так ли? Он Ленский казак.
— Это всё в прошлом.
— Он предаст тебя! Как и любого другого.
— Это правда?
— Правда, то, что через 48 часов у нас с тобой денег будет больше, чем у господа Бога. А по мистеру Бонду проведут скромную заупокойную службу. На которую придут лишь Манипенни и несколько скорбящих владельцев ресторанов.

— Добрый вечер, Манипенни.
— Добрый вечер, Джеймс. «М» ждёт тебя в зале «Оперативной обстановки». Я провожу тебя.
— Чудесно выглядишь.
— Спасибо, Джеймс.
— Какое-нибудь задание? Собираешься кого-нибудь сразить наповал?
— Это просто убийственно, 007, но я не сижу вечерами дома, моля о происшествии глобального масштаба, чтобы примчаться сюда при полном параде, произвести впечатление на Джеймса Бонда. Если хочешь знать, у меня было свидание с неким джентльменом. Мы были в театре.
— Манипенни, я просто опустошён. Что бы я без тебя делал?
— Насколько я припоминаю, Джеймс, «нас с тобой» никогда и не было.
— Надежда умирает последней.
— Такое поведение можно классифицировать, как сексуальное домогательство.
— Правда? И каково же наказание?
— Когда-нибудь тебе придется воплотить в жизнь свои намёки.
— Только после тебя, Манипенни.
— Нет. И я настаиваю. Ты первый.