София Капилевич. Если мне, милый друг…

в моем завещании будет тридцать
сценариев панихиды,
ни один из которых не связан
ни с воплями,
ни с отчаянием.

как бы мы искренне не сыграли –
правда прячется в тихих кухнях
и без грима звучит острей.

если мне, милый друг, однажды уйти
придётся,
я не стану трухой.
стану ветром двора-колодца.
криком чайки.
антенной самой высокой крыши.
выше – не пустят,
и я не стремилась выше.

я не верю, что город –
пылью густой напудренный,
где написана каждая яма, пятно,
зазубрина,
где чердачные кошки смотрят глазами
мудрыми,
превращая чердак в чертог –
этот город,
что мне январь подаёт под сахаром,
что меняет окрас от склепа до
инкубатора,
где птицы поют о смехе
над всеми людскими страхами –
вчера был со мной жесток.

Они шли под ударами страшной судьбы,
Задыхались костлявые груди.
Шли колоннами массы больные рабы
И они называются
Люди.