Максимилиан Неаполитанский. Судьбы перепутья

Когда я только приехал в Петербург, я ужасно боялся мостов. Всё мне казалось, что они хотят у меня что-то забрать, хотят меня унести.

Выйти из бренности бытия и почивать на лаврах вечности.

— И теперь, можно сказать, это моё гнездо.
— Дворянское? — спросил Георгий Фёдорович, пришедший в себя.
— Разночинное, — усмехнувшись, ответил Пешкинский и поставил на стол чайник, мёд и хлеб. — Угощения соответствующие.

Он в первый раз открыл свою душу несправедливой части мира, но не понимал, что в ней такого несправедливого.

Он будто прикоснулся к чему-то плохому, зловредному или преступному.