Владимир Шемшученко

Меня не надобно любить —
Нет ничего во мне такого.
К вопросу — быть или не быть —
Я отношусь весьма хреново.

Я всякого в стихах наговорил,
Пренебрегая сводом строгих правил,
Не золотил строку, не серебрил,
И вряд ли уважать себя заставил

Бегут высоковольтные столбы,
За поездом, кочующим по свету.
Восходит сердце к Новому Завету,
А разум ждёт возмездия судьбы.

А люблю тебя так! — что трубят водосточные трубы
И от зависти лебеди крыльями бьют по воде!
Искусаю до крови во сне пересохшие губы,
Сочиняя тебя, на которую больно глядеть…

Машет крыльями вьюга и, перья ломая, кружится,
И отчаянно бьётся в колодце двора, как в тисках.

Неладно со времён царя Гороха
У нас — долдонят все, кому не лень.
А между тем — не так уж всё и плохо:
И ночь как ночь, и день как будто — день.

Полжизни спалил. Ошарашен итогом.
Всерьёз негодую на праздных гостей.

Казармы. вокзалы. Времянки.
Косые дожди за окном.
Всего три минуты стоянки —
И кто-то бежит за вином.
Пируешь, души не смущая,
А выглянешь ночью в окно —
Лишь тусклый фонарь освещает
Название станции: «Дно».

Стало страшно читать и писать,
К нелюбови людской прикасаться —
Потерявший желанье спасать
Обретает желанье спасаться.

Я скользящей походкой сам-друг возвращаюсь домой…
Муза канула в ночь и свела (вот зараза) Пегаса.
Рядом кашляет город — он пахнет тоской и тюрьмой,
И еще недержаньем горячей воды в теплотрассах.

Взъерошенный, невыспавшийся ветер
Кроит из тучи шубу для луны.
Светает. Ноябрит. В кроватках дети
Сопят и перелистывают сны.

Переосмысливаю быт.
Переиначиваю строки.
Когда горланят лжепророки.
Поэт молчаньем говорит.

Я ломаю строку, между тьмой разрываюсь и светом,
Мне вовек не избыть возвышающей душу мечты,
Что никто не дерзнёт прозываться поэтом,
Не постигнув величья дарованной нам красоты.

Телефон на собаку похож —
Он меня находил непременно
Среди дамочек современных
И в компании пьяных рож.
Как скулящий от страха щенок,
Он за мною таскался повсюду,
А потом превратился в Иуду:
Выдавал меня всюду, где мог.
В час любой он меня проверял
На причастность к безумию века.
Я не бросил его — потерял.
Как права человека.

Метели злились и кружили,
Но выдохлись — и сдулась тьма.
Мы эту зиму пережили.
Прощай зима!

Мысль превращается в слова,
Когда лишь пыль в пустой котомке,
Когда года летят в отвал,
Когда одни головоломки,
Когда на камни — без соломки,
Когда в семье сплошной развал,
Когда идёшь по самой кромке —
Мысль превращается в слова.

Замерзают берёзы и жалобно в окна стучатся,
На звенящем асфальте растут ледяные грибы.
Ну, а мне каково — между жизнью и смертью качаться
На изломанной линии жизни под взглядом судьбы.

Вокруг Гоморра и Содом.
Сегодня это многим нравится.

Событий у нас маловато.
Зима вот случилась вчера…
Соседи достали лопаты,
И выгнали снег со двора.
А мой — развесёленький. вкусный —
Лежит себе, радует глаз.

По привычке кусаем ближних —
Неуживчивый мы народ.
Ради мнимых успехов книжных
Затыкаем друг другу рот.
Наши мысли о дне вчерашнем,
Как прокисшее молоко.
Бедным трудно. Богатым страшно.
А кому на Руси легко?

Если в ярости смутных времён
Позабуду, кто я и откуда,
Пусть укатится солнца лимон
С голубого небесного блюда.

С ним можно было запросто молчать.
Он никогда не задавал вопросы,
Когда я рвал рубаху сгоряча,
Роняя на пол пепел папиросы.

Длиннее стали вечера,
И на лиловые сугробы
Луна, как знаки высшей пробы,
Роняет капли серебра.

Туда, где красные цветы,
Туда, где добрый — значит, сильный,
Давай сбежим от суеты,
Давай оставим этот пыльный
Усталый город.

И унижается страна
Тем, что народ хулят и судят
Его ограбившие люди —
Падение не знает дна.

На писательском фронте без перемен:
Кто-то ходит с пером в штыковую атаку,
Чтобы сдаться в итоге в почётнейший плен,
Наигравшись с друзьями в газетную драку.

Рассыпалась жизни телега.
И губы предсмертно свело.
А тут из словесного снега
Строка родилась, как назло.

Разорвали империю в клочья границы.
Разжирели каганы на скорби людской.
Там, где царствует ворон — зловещая птица,
Золотистые дыни сочатся тоской.
Южный ветер хохочет в трубе водосточной,
По-разбойничьи свищет и рвёт провода…
Всё назойливей запахи кухни восточной,
Но не многие знают — так пахнет беда.

Ты принял свободу — как пёс от хозяина кость.
Идущий на Запад теряет лицо на Востоке…
С тех пор разъедает мне душу обида и злость.
Я буду судим лишь за то, что пишу эти строки.

Кому-то изредка везет,
Кого-то пучит от везения,
А у меня наоборот —
Все буднично до омерзения.

Морозец хрустнул под ногой,
И, как нечаянная милость,
Луна на небе появилась,
Но ты не сделалась другой.
А коли так — терзай и мучай
За то, что я тебя люблю!
Я сам себе несчастный случай —
С того и злюсь.

В предчувствии первого снега
Трепещет больная душа,
И ночь хороша для побега,
И вольная мысль хороша.
Бреду по сиротской дороге
Под мертвенным светом луны.
Мы все вспоминаем о Боге,
Когда никому не нужны.

И веник у них не цветёт,
А наш, посмотри, — расцветает…
Любимая, я — идиот —
Европа стихи не читает!

Холодно. Сыро. Фонарь догорает.
Ветер по улице бродит как тать.
Осень лениво глаза протирает —
Время вставать.

Январь. Крещенье. Вечер бел.
Мороза — много. Снега — мало.
А дятел всё же прилетел —
Колдует над кусочком сала.
То левый бок… То правый бок…
Тук-тук… Прыг-прыг… Кормушка… Ива…
Лукавый кругленький глазок…
Обыденно… Но так красиво!

А за окошком тополя,
За тополями церковь высится.
Отторгнет русская земля
Того, кто воровством возвысится.

Рука не тянется к перу,
перо не тянется к бумаге.
Пришёл декабрь, и снег лежит,
И на дорогах гололёд.
И жизнь, конечно же, — не мёд.

Хотел обнять полмира,
Да руки коротки.
Я метил в командиры,
А вышел в штрафники.

Не заглядывай в бездну, поэт —
Жизнь земная всего лишь минутка.
Расскажи, как цветёт незабудка,
Поднебесья вобравшая цвет.

Январь. Плюс четыре. Дрянная погода.
Озябли деревья. Продрогли кусты.
Измерив прыжками длину огорода,
Ворона с котом переходит на ты.
И кот понимает, что явно не в духе
Пернатая бестия — лучше удрать.
Припомнилась боль в покалеченном ухе,
И лапы, опять же, не стоит марать
О наглую птицу. К тому же дождливо,
И смысла в геройстве особого нет.

Бессмысленно былое ворошить —
Пока я к лучшей участи стремился,
Двадцатый век оттяпал полдуши
И треть страны, в которой я родился.

Вспомни, как не плясал под чужую дуду,
Как старался в дугу не согнуться…
Не гони меня — я без тебя пропаду,
И стихи по земле разбредутся.

Играла рыба в глубине
На перламутровой свирели,
И камыши чуть слышно пели,
И подпевать хотелось мне.

Я гражданин не той страны,
Которую навяжет всякий…
Когда я сдохну здесь, собаки
Завоют с русской стороны.

Золотые слова растащило по норам ворьё,
И аукнулась нам бесконечная наша беспечность.
Поспешаем за веком и в души несём не своё,
На сегодняшний день обменяв — человечность.

Тонкий ломается лёд —
Кто-то под окнами ходит.
Что-нибудь произойдёт
Или уже происходит…

Разноплемённый балаган:
Телеведущие кривляки,
Путаны, смехачи-маньяки —
Заполонили весь экран.

Я вижу рождение зла и добра
В лучах отраженного света.
Я знаю, как чёрная смотрит дыра
Из табельного пистолета.

Грядут иные времена,
вожди на трон ползут иные
И думы о насущном хлебе
возводят во главу угла.

Да я понимаю, что время другое,
И времени детские души под стать.
Но есть ли у них то, своё, золотое,
Чего не купить, не урвать, не продать?

Я устал. Мне уже никогда не поймать этот снег.
Подставляю ладонь — он шутя от меня улетает.
До того унизительно нынче звучит — человек,
Что в сравнении с ним и фонарь до небес вырастает.

Какое дело мне до медленножующих
И прочих власть имущих, обласканных судьбой!
Играй, аккордеон, для непосильно пьющих!
И пусть они поют, как мы поём с тобой.

Подниму все слова, что бросали на ветер,
И такие стихи для тебя напишу,
Что от зависти лопнут все бабы на свете!
У кого я прощенья потом попрошу?

Пёс отскочил от протянутой мною руки —
Били, конечно, когда доверялся прохожим…
Воет метель, беспощадно диктует стихи,
И наплевать ей, что псы и поэты похожи.

Я не плету сонеты
И не хожу в строю.
Заплечных дел поэты
Меня не признают.
А я всё хмурю брови
И лезу напролом —
Поэзия без крови
Зовётся ремеслом.

Вот плюну на всё и уйду без оглядки,
И жизнь, что всегда оставлял на потом,
Взахлёб стану пить, буду в чистой тетрадке
Писать очень просто об очень простом.

Ах, кабы звезду
Увидеть на небе и всласть помолиться…
Но ветер — разносчик бредовых идей —
Врывается в двери, в окошко стучится.
Словами без смысла пугая людей.

Кавказской собаке не снятся кавказские горы.
Ей снится пренаглый соседский ободранный кот,
Который приходит незванно, как беды и воры,
Глазами сверкает и гнусно при этом орёт.

Кольцевая дорога
Никуда не ведёт.