Троил и Крессида

Но боги глухи к клятвам раздражённых;
Запальчивый обед противней им,
Чем жертва с печенью больной и в пятнах.

А мне Троил давно милее стал
Всех отражений в зеркале похвал.
Но я сдержусь. Мы ангелы, пока
От рук мужчин добыча далека;
Добыл — забыл, и вещь уж не нужна;
А недоступному — высокая цена.
Мы, женщины, одно лишь твёрдо знаем —
Что издали сильнее привлекаем.
И потому мне твёрдо помнить надо:
Кто взял — тиран; кто не взял — жаждет взгляда.
Так, хоть любви душа моя полна,
Останусь я по виду холодна.

О да! Едва исчезнет подчинённость,
Опора и ступень великих дел —
Погибнет всё!

Хвала теряет цену, если нас
Венчает ею собственный наш глас;
Когда ж хвалу и враг нам воздаёт,
Её молва векам передаёт.

Клин туп, но колет всё.

Обряды выше бога ставят
Лишь идолопоклонники одни;
И та безумна воля, что стремится
Достоинствами наделить пристрастно
Предмет, который вовсе их лишен.

… кусает губы со значительным видом, как будто хочет сказать: «Сколько ума в моей голове, если бы только я захотел его обнаружить!» Там-то его может быть и много, да он так же заморожен, как огонь в кремне: пока не стукнешь, не увидишь.

Настаивает автор, что никто
Не господин своих сокровищ, в чём бы
Они не состояли, если он
Их разделить с другими не захочет;
И даже сам не знает ничего
Правдивого о них, пока не слышит
Чужой хвалы, что отражает звук,
Подобно своду, или, точно сталь,
Свет солнца и тепло его вбирает
И отдаёт.

Мы — слабый пол! Мы все грешны в одном:
Капризы глаз руководят умом.
Неверен кормчий — и неверен путь.
Глаза и сердце могу обмануть.

Одна черта роднит людей всех стран:
Всегда милей им новые наряды,
Хотя б они и шились из старья!
Прах позолоченный для них дороже,
Чем запылённый золота кусок.
Глаз ценит то, что видит он сейчас…

В соблазн ввергаем мы самих себя
Нередко, понадеявшись на силы
Свои, что так изменчивы порой.