И хотя люди глупы и жестоки, смотрите, какой прекрасный нынче день…
Каждый человек может объявить перерыв, но ни один человек не может сказать, когда этот перерыв окончится.
Все истины, которые я хочу вам изложить, — гнусная ложь.
До чего безобразный город, любой город на свете!
Моя вторая жена бросила меня на том основании, что с таким пессимистом, как я, оптимисту жить невозможно.
— Но что вообще священно для боконистов?— Во всяком случае, насколько я знаю, даже не бог.— Значит, ничего?— Только одно.— Океан? Солнце?— Человек. Вот и всё. Просто человек.
Более защищенного от обид человека свет не видал. Люди никак не могли его задеть, потому что людьми он не интересовался.
…беда в том, что весь мир, — запинаясь продолжала она, — что все люди живут суевериями, а не наукой. Он сказал, что если бы все больше изучали науки, то не было бы тех бедствий, какие на нас свалились.
«Приязнь и неприязнь тут никакого значения не имеют», — говорит Боконон, но это предупреждение забывается слишком легко.
Наука — это колдовство, которое действует.
Как-то я слыхал мнение, что в умеренном климате должно быть шесть времён года, а не четыре: лето, осень, замыкание, зима, размыкание, весна.
Она разбила мне сердце. Это не очень приятно. Но я заплатил этим за счастье. А в нашем мире ты получаешь только то, за что платишь.
Берегись человека, который упорно трудится, чтобы получить знания, а получив их, обнаруживает, что не стал ничуть умнее. И он начинает смертельно ненавидеть тех людей, которые так же невежественны, как он, но никакого труда к этому не приложили.
