Генри Джеймс

Её воображение всегда было до чрезвычайности стремительно, и если пред ним захлопывали дверь, оно устремлялось в окно. Изабелла не умела ставить ему преграды и в критические минуты, когда лучше было бы положиться всецело на разум, расплачивалась за поблажки этой своей склонности видеть, накапливать не просеянные рассудком впечатления.

Он жертва скептического века: веру в себя он утратил, а чем заменить её – не знает.

Владеть чем-нибудь, конечно, приятно, но с меня достаточно неодушевленных предметов. Я не жажду распоряжаться живыми людьми из плоти и крови, их умами и душами.

Изабелла даже считала, что ее опыту, пожалуй, недостает тягостных впечатлений, которые, как она знала из книг, могут быть иной раз не только содержательны, но и поучительны.

Идеал – это то, что мы исповедуем, но что увидеть нам не дано, это – предмет веры, а не опыта. Опыт, однако, подносит нам иногда весьма точные имитации этого идеала, а разум велит не пренебрегать ими.

Подлинная радость дана нам только в кипучей деятельности.

– Люди здесь очень хорошие; особенно если они вам по душе.
– Что они сами по себе хорошие, я не сомневаюсь, – возразила она. – А вот каковы они с другими?

Приятно быть обласканным судьбой, когда от неё уже ничего не ждёшь!

Мы вольны поступать, как нам вздумается. На всем белом свете нет никого, кому мы обязаны отдавать отчет.

Слишком много думать о замужестве вульгарно – и уж боже упаси гоняться за женихами.

Приятно, когда о тебе существует хорошее мнение.

По мнению Изабеллы, у графини не было души; она напоминала яркую диковинную раковину с отшлифованной поверхностью и невероятно розовым краем, в которой, если ее встряхнуть, что-то побрякивало. Вот это побрякивание и являло собой, очевидно, духовный мир графини — маленький орешек, который свободно перекатывается у нее внутри.

Я убежден, что мы живем в канун великих перемен и, увы, не все они будут к лучшему.

– Я не сомневаюсь, что буду счастлива, – сказала Пэнси тоном, каким говорят, когда впереди всё безоблачно.
– Такая уверенность уже сама по себе залог успеха.

… женщина, которую умышленно заставляют страдать, во всём оправданна, что бы она ни сделала…

Тем, кто занимается благотворительностью, не приходится упрекать других за любовь к удовольствиям.

Мечты нашей юности, что и говорить, упоительны, они – божественны! Но где тот человек, у которого они сбылись.

… Как она намеревалась распорядиться собой? Вопрос необычный, потому что большинству женщин не имело смысла его задавать. Большинство женщин никак не распоряжалось собой, они просто неподвижно ждали, кто в более, кто в менее изящной позе, чтобы пришел какой-нибудь мужчина и устроил их судьбу.

По натуре я человек наблюдательный, хотя, пожалуй, по мне это и не видно. Сколько бы вы ни присматривались ко мне – всё равно я высмотрю в вас больше.

Развитый ум способен ловко поворачиваться, делать прыжки, напрягаться, способен даже ставить рекорды, воспитав себя для высоких свершений.

В жизни нужно быть по возможности счастливым. В этом всё дело.

По её мнению, аристократический образ жизни сочетал в себе высшую степень понимания с высшей степенью свободы, ибо в понимании и коренится чувство долга, а свобода одаряет радостью.

Любовь обрекает свои жертвы на страшное одиночество, включающее в свой круг лишь предмет любви.

Замужество налагает известные обязательства, независимо от того, радует оно вас или нет.

Самое важное, самый высший дар – уметь оценить других лучше, чем они способны оценить тебя.

Патриотизм – как любовь к ближнему – начинается с родного дома.

Успех – это когда сбываются мечты нашей юности.

Многое можно делать в угоду другим, но замуж выходят ради собственного удовольствия.

Не сомневаюсь, что многим молодым женщинам поначалу вовсе не хочется выходить замуж, – возразил его светлость, хотя, кстати сказать, вовсе не считал это утверждение аксиомой, а просто пытался скрыть охватившее его волнение. – Но они почти всегда дают себя уговорить.

Мы замечаем, что нам было хорошо, только когда становится плохо.

От родной страны нельзя отказаться, как нельзя отказаться от родной бабушки. Ни ту, ни другую не выбирают – они составляют неотъемлемую часть каждого из нас, и уничтожить их нельзя.