Вторая половина жизни.Мазнуло по вискам менямиганием зеркальной призмыидущего к закату дня.
Жизнь моя, ты прошла, ты прошла,ты была не пуста, не пошла.И сейчас еще ты, точно след,след ракетно светящихся лет.
Хоть умирай от жажды,хоть заклинай природу,а не войдешь ты дваждыв одну и ту же воду.И в ту любовь, котораятечет, как Млечный Путь,нет, не смогу повторно я,покуда жив, шагнуть.
Смерти больше нет!Родился кузнечикпять минут назад —странный человечек,зелен и носат:У него, как зуммер,песенка своя,оттого что япять минут как умер…Смерти больше нет!Смерти больше нет!Больше нет!Нет!
Мой родной, мой земной,мой кружащийся шар!Солнце в жарких руках,наклонясь, как гончар,вертит влажную глину,с любовью лепя,округляя, лаская,рождая тебя.
Скоро в снег побегут струйки,скоро будут поля в хлебе.Не хочу я синицу в руки,а хочу журавля в небе.
Бессмертья нет — и пусть!На кой оно — «бессмертье»?Короткий жизни спускс задачей соразмерьте.Признаем, поумнев:ветшает и железо!Бесстрашье — вот что мнепотребно до зареза.Из всех известных чувсвсегодня, ставши старше,я главного хочу:полнейшего бесстрашья.
Что надо поэту? для полной удачи —ни злата в сберкассе, ни каменной дачи,ни дяди с наследством, ни сада в Крыму,ни чина, ни сана не надо ему.
Я ищу прозрачности,а не призрачности,Я ищу признательности,а не признанности.
Что надо поэту? До клеток распада —любить, и ты будешь поэтом что надо,и та, что любима, поймет, стало быть,что надо такого поэта любить!
Браслеты — остатки цепей.И в этом же роде, конечно,на ручке покорной твоейблестит золотое колечко.
Речь — зимостойкая семья.Я, в сущности, мичуринец.Над стебельками слов — мояупорная прищуренность.Другим — подарки сентября,грибарий леса осени;а мне — гербарий словаря,лес говора разрозненный.
Освободи меня от мысли:со мной ли ты или с другим.Освободи меня от мысли:любим я или не любим.
Каждому из нас страна инаячем-то край родной напоминает.Ничего тут странного — все этопросто та же самая планета.
