Сверхъестественное (Supernatural) | Страница 5

Милые девушки, они жалкие. Выпьем за злых мымр.

Косточка оказалась с подвохом – типичное Божье оружие. Хоть бы предупреждение вешал.

— Решись дожить до конца недели. Улыбайся тому, что жив, и это главное. Затем повторяй это на следующей неделе.
— Значит, притворяться?
— Я называю это профессионализмом. Сделай это правильно, с улыбкой, или не делай вообще.

Я всегда говорил — чтобы победить, надо стать акулой. А акулы кусаются.

— Расслабься, Дин.
— Поцелуй меня в зад!
— Ооо… Да ты поэт!

Девственниц в обиду не дам!
(Стоп! Стоп! Девственницы будут жить!)

— Надвигается конец света.
— Пусть наступит!
— Ты это не всерьёз.
— Думаешь нет? Думаешь, я мало отдал? Думаешь, мало заплатил? С меня хватит. Надоело. И мой тебе совет, развернись и вали отсюда.

— Ну почему я должен вечно его вызывать?! Я вам его что, из жопы выну?! Чувак занят… Кас! Иди в жопу!
— Я не пойду в твою ж…
( — И почему всегда я? Кас ведь не живёт у меня в заднице!… Кас, вон из моей задницы!
— Я никогда не был в твоей…)

— … Мы прикончим дьявола, а если придется и самого Михаила своими силами.
— И как же ты их прикончишь, гений?
— Понятия не имею. Справка «Годен» у меня имеется и горячее желание задать им жару. Что-нибудь придумаю.
— Сынок, да у тебя, похоже, совсем крыша поехала.
— Мне уже говорили.

— Вам ее не победить. Вы просто люди.
— Мы — немножко больше.

— Поделился бы со всеми, Кроули. Мы знаем, что ты ищешь чистилище.
— Уже пронюхали, значит?
— Да. Ну и зачем оно тебе?
— Это не очевидно? Место и еще раз место. Я предприниматель. Чистилище безгранично не тронуто рядом с Адом и я его хочу.
— Зачем?
— Заткнись! Начальство не обязано отчитываться.

– Там что-то происходит.
– Как обычно.
– Это не обычно. Что-то изменилось.
– Может, папа заценил твои подвиги?
– Сопляк избалованный… Я жаждала уединения, а он популярности – вот и сотворил это всё, а когда я пожаловалась, он запихнул меня в яму на целую вечность с твоей помощью.
– Кончай скулить.
– Обнаглел.

— Что с тобой творится?
— Мы это уже обсуждали, Сэм.
— Ничего подобного. Видишь ли, для этого нужно поговорить.

— Мы сидели тут, игрались с этой книжкой…
— Я бы не сказал, что молитва тёмному владыке – это игра.

— Давай уже показывайся, сучка!
— Тише, котик, соседей разбудишь.

— Толку от меня мало, я лишился силы.
— У меня её отродясь не было.
— Ты охотник.
— А ты охотник-практикант, не забыл?
— Да, и хреновый по твоим словам.
— Я так не говорил! Я говорил, что… тебе… ну, как бы… есть куда расти.

Знаешь, кто носит солнечные очки в помещении? Слепые. И придурки.

— В ваших мифах Купидонами ошибочно зовутся одни из низших ангелов. Если быть точным, он — херувим, ангел третьего класса.
— Херувим?
— Да. Их полным-полно по всему миру.
— Ты про летающего карапуза в подгузнике?
— Недержание им не свойственно.

— Это самая большая глупость в твоей жизни.
— Я бы так не сказал. Помнишь ту официантку в Тампе? Бррр!

— Даже и не знаю, что сказать.
— Я знаю. С возвращением, приятель.

— Вы погубили и моих детей. Что если бы я погубил ваших родных? А-а-а-а точно, я же их убил.
— Может заткнешься? Смешно слушать твои разлагольствования.
— Смешно. Но ведь это только маска. Потому что внутри тебе больно.
— Маска? От чего же?
— Потому что ты дерешься за свою семью, а ведь ты не нужен им так, как они нужны тебе. Сэм явно любимчик Джона, и никакие ссоры не в силах это изменить.
— Но и ты ведь гордился своими детьми. Ах да, забыл. Я их убил.

Вы, люди, все никак не сообразите, что вы никто! Так, пролетающие мимо искорки.

— Ты это… аккуратней. Как себя чувствуешь?
— Разбитым. Будто целую неделю проспал.
— Всего денёк. Ты отрубился, когда начался ангелопад.
— Ты так и возил меня весь день на пассажирском сидении?
— Да, нет, делал остановки… Японские туристы тебя чутка полапали и пофоткали.

— Что это?
— Пуля, которую я собирался пустить себе в висок. Каждое утро я смотрю на неё, и думаю: «Может, сегодня я всё пошлю нахрен?». Но я не ухожу. И не уйду. Знаешь, почему? Потому что обещал тебе, что не сдамся!

– Врата раскрылись… демоны вырвались… что теперь? Я не вижу развития плана.
– Честно? План был. Азазель был тираном. Он держал нас в кулаке.
– Азазель?
– Это друзья звали его Желтоглазым. У него есть имя. И вот без него… всё развалилось
– Какая жалость. А заместитель?
– Он был… Сэм. Сэм должен был стать шишкой и вождём великой армии, но… он, кажется, не оправдал надежд, не так ли?
– Славу Богу.
– Опять Бог. Думаешь, это хорошо? Теперь перед тобой хаос, война без фронта, полчища демонов, рвущихся к власти, дерущихся за корону… жаждущих прихлопнуть твоего брата. И, чтоб ты знал, я бы пошла за Сэмом.

– Ты изменился.
– Ты изменился.
– Но всё равно. Я в целом тот же самый.

Зло у тебя в крови. Можешь отрицать, можешь сколько угодно бегать от него, но зло всегда побеждает.

У кого-нибудь есть мятная жвачка? Чьи-то кишки попали мне в рот, пока я прорубала свой путь сюда.

— Как ты здесь работаешь?
— Я люблю эти места и животных, а людей терплю.

Кого волнует внешность, если можно пить коктейли в окружении роскоши.

Я вас умоляю. Это бабушкины сказки. Папы демоны пугают своих демонят, когда те не едят овощи.

— Могу вам помочь?
— Да. Предположим, вы ищете соучастника для преступления. Или… Кого-то для игры в медсестру с небольшим доминированием.
— Братиш, сейчас вторник, 10 утра.
— Нам, пожалуйста, два пива.

— Призраки, значит?
— Да.
— Зомби?
— Точно.
— Лепреконы?
— Дин!
— Они тоже страшные! С крохотными ручками.

— Самоубийство!
— И что? Я уже мёртв.

В тебе разверзлась чёрная дыра — поверь мне, я знаю, что это такое. Но это не значит, что ты должен в неё падать.

— Бобби Сингер — ты мой герой!
— Знатно ты обдолбалась.

— Может, мы стареем.
— Ещё один сюрпризик.

Но, скажем, мы могли бы отправить папу обратно со всем этим знанием. Зачем останавливаться на малом? Почему бы не отправить его ещё дальше назад, и пусть кто-то другой спасает мир? Но вот проблема. Какими будем мы? Будет ли нам лучше? Ну, может быть. Но скажу тебе честно, я не знаю, каким бы стал тот Дин Винчестер. Меня устраивает, какой я сейчас. И мне нравится, каким стал ты. Потому что наши жизни — наши. И, возможно, я слишком стар, чтобы желать их менять. Мне не хочется.

Вы когда-нибудь видели рекламу холодного чая? Ту, где женщина лежит на надувном матрасе и медленно плывёт по сверкающему бассейну. Вот так я себя чувствую рядом с Амарой. Это счастье. Ни боли… ни печали… ни воспоминаний. <...> Не знаю, что Амара сделала со мной, но теперь это всего лишь кожа. <...> Я больше не просыпаюсь с криками от кошмаров, не воспоминаю ни о чём. Амара забрала мою боль. Она сделала меня легче. <...> Я свободна. Раньше у меня в голове постоянно звучал голос: «Так нельзя. Это не хорошо. Вдруг тебя поймают». А сейчас тишина. Есть только я и мои желания, а когда можешь делать всё, что хочешь, тебя не могут поймать… и тогда ты летишь.

– Я пытался убить её. Ничего не вышло.
– А может, не вышло, потому что ты сам не хотел? Может… ты не хотел убивать её?

Да, в наши дни всем глубоко фиолетово, что ты какой-то там Божок из чащи…

— Фергус был способным. Начал ходить еще до того, как как ему исполнился год, но он ненавидел штаны. Так ненавидел их. Он бегал по деревне, а его колбаска болталась на ветру.
— Адам и Ева были такими же.
— Дети.
— Дети.

— Что ты скажешь в свое оправдание?
— Я все ещё оттачиваю стратегию общения. Я ещё не возвращался на небеса, там ведь нет насекомых, а здесь их триллионы. Они творят мёд, шёлк и настоящие чудеса.
— О чём это он?..
— О том, что букашки лучше ангелов. Вот! Подарок, если хочешь. Мёд. Я сам его собрал.
— …У тебя крыша поехала. У него крыша поехала, да?! Карма наносит ответный удар!

— Что она там делала?
— Была непослушной, обожающей верховодить малюткой.
— Не верю, что говорю это, но можно без порно?

— Ты рассуждаешь как покойник, Дин.
— Я рассуждаю, как человек, которого все достало! И он не понимает, зачем ему это все было нужно!
— Ну, извини, бедненький! Ты ненормальный человек.
— Спасибо.
— Брось! Ты уже пытался завязать с охотой и жить нормальной жизнью… А в результате сидишь с ворчливым старикашкой в фургоне, набитом оружием. Нормальные люди так себя не ведут! Ты охотник, а, значит, будешь делать то, что нужно в данный момент. А если будешь предаваться унынию, кто-нибудь подкрадется и снесет твою дурную башку! Так что постарайся найти повод снова вернутся в строй — будь то любовь, ненависть или грошовое пари. Хватит с меня похорон, довольно! Помрешь раньше меня — убью!

— Как ты вообще спишь по ночам?!
— Голышом на деньгах!

— Ненавижу ведьм. Вечно они сопли размазывают, да слюнями брызжут.
— Да уж.
— Жуть какая. Антисанитария чистой воды!

Знаешь, в детстве, тебе было лет пять, ты начал задавать вопросы «Почему у нас нет мамы? Почему мы вечно переезжаем? Где папа?». А он вечно исчезал на несколько дней. Помню, я умолял «Не спрашивай, Сэмми, тебе лучше не знать». Я хотел, чтобы твоё детство продлилось бы чуть больше. Я пытался защитить тебя, сберечь. Папе говорить было бесполезно. Я отвечал за тебя, понимаешь? У меня была работа, эта работа. И я завалил её, схалтурил. Прости меня за это. Наверное, моя судьба — подводить любимых людей. Я подвёл отца, а теперь, выходит и тебя тоже подведу, да? Как же так? Как мне дальше с этим жить? Что мне теперь делать? Сэмми, что мне теперь делать? Что мне теперь делать?!

— Очешуеть, значит, Ева стряпает гибридов?
— Похоже на то…
— Вопрос только, зачем? Что она собралась делать с… как их назвать?!
— Поздравляю! Сам их открыл — сам и называй.

— У тебя… засос?
— И чё? День святого Валентина, имею право.
— Ужас.
— Такой я безнадёжный романтик.
— С «безнадёжным» согласен.

Каждый из нас немного чудовище.

— Вы же понимаете, что это нападение зверя?
— Зверя? Здесь? Что забежал лодку арендовать?

Мне надо увидеть тебя, Дин. События развиваются быстро, и скоро всё изменится. Нам надо увидеться, но… не так. Наедине.

Мы – подлинные. Но представляете, иногда подлинное недостаточно красиво или недостаточно весело. Я показываю людям, на что способен и они пугаются. Я не могу за жилье заплатить!

— С каких это пор ты стал далек от проблем насущных? Обкурился? Яду выпил?.. Эти люди – игрушки в руках ангелов.
— Ангелы здесь главные.
— И когда ты успел с этим смириться?
— Когда понял, что на «Апокалептитанике» все шлюпки у ангелов.

Позволь Джеку увидеть, каков Люцифер на самом деле. Но он должен увидеть это своими глазами, не твоими.

Никто ничего не сказал, никто не объяснил. Ты просто появляешься на свет, крича и толкаясь, и живешь, не понимая, почему чувствуешь то, что чувствуешь. И ещё эта растерянность, больше похожая на повязку на глазах, за которой ужас и боль. И, знаешь, только ты вроде начнешь понимать, как окажется, что ты ошибаешься. И на самом деле ты не понимаешь ничего.

— Что ты сделал с моим братом?!
— Он твой брат? Что курила ваша мамочка, пока носила вас обоих?

— Думаешь, вы хозяева планеты? Кто дал вам право?
— Никто не давал. Мы его взяли сами.

— И так, вас интересует Оазис Плейн?
— Так точно!
— Скажу сразу: мы приветствуем клиентов любой расы, религии, цвета кожи и… ориентации.
— Мы братья!