Ковчег / Корабль (El barco)

— Послушай, милая, иногда в жизни случаются вещи, которые трудно объяснить. Как гроза тогда. Это была очень сильная гроза. Она была такой сильной, что из-за нее вся земля утонула…
— Как когда в унитазе смываешь?

Человек, которого мы подобрали в Ливерпуле, принес с собой странную болезнь. Он был первым, кто заболел. За ним мой второй помощник унтер-офицер и пассажир, француз, мсье Ришар. Болезнь так быстро распространялась, что врач не справлялся с пациентами, и боюсь, у нас недостаточно средств, чтобы содержать их должным образом. Человек из Ливерпуля отдал мне свой чемодан, чтобы я охранял его во время его болезни. Внутри была странная коробка. Как и судовладелец, он заставил меня поклясться защищать ее ценой собственной жизни.

Если однажды ты наступишь на грабли и тебе понадобится пластырь, — зови меня. Я буду рядом.

— Что ты делаешь? Принюхиваешься, как сучка к кобелю?
— Точно. Ты и есть кобель. Я всю ночь искал сушу, а ты подбивал клинья к врачихе. Я видел тебя. Ты занимался нежностями в самый разгар шторма, а сейчас выходишь из ее каюты. Рикардо, тебе не пятнадцать лет!

Я люблю нашу семью. Когда кофе проливают в постель, никто не сердится и не кричит, мы просто смеемся.

Однажды мама рассказала мне о том, что называется верой. Она сказала, что это помогает нам верить в то, что не можешь видеть: ветер или воду в стеклянной бутылке. Еще она сказала, что у одних людей есть вера, а у других ее нет. Но когда я кладу свой зуб под подушку, на утро мышонок Перис меняет мне его на леденец. А мышонка Периса нельзя увидеть; ни волхвов, ни Санта-Клауса, ни фей, ни домовых, но я верю в них. Значит, у меня есть то, что мама называла верой.

Наши худшие опасения подтвердились. Врач сообщил, что больные страдают, так называемой, Испанкой. Скончались все мои офицеры и один пассажир, а также человек из Ливерпуля, чей труп лежит в лазарете вместе с тремя другими умирающими. Я вынужден принять самое тяжелое решение в своей жизни. Не имею возможности остановить эпидемию, и ради безопасности остальной команды, я приказал задраить лазарет и замуровать их живьем. Нам же остается только молиться, чтобы добраться до порта живыми. Да простит меня Господь.

— Есть три вопроса, при которых сомнение — уже ответ: «Можно тебя поцеловать?», «Ты выйдешь за меня замуж?», «Мы заведем ребенка?».
— То есть в этих трех случаях сомнение означает «Нет»?
— Всегда.

Дети теряют маленькие вещи: карандаши, перчатки, игрушки. Взрослые тоже теряют вещи, но важные вещи: машины, дома, земли, которые они называют — континенты. Мой папа тоже потерял землю, но сейчас все счастливы, потому что нашли новую землю. Когда находишь то, что потерял, то радуешься сильнее, чем когда это у тебя было.

— Для дочки капитана у тебя не очень получается обнажаться.
— Сказать тебе, что у меня хорошо получается? Определять придурков в радиусе двухсот миль.

Лишь в конце они поняли, что это был за туман. Когда из памяти стерлись события и имена. Когда слова повисают в воздухе, медленно кружась. Когда стало слишком поздно.

У меня будет ребенок, а я даже не трахался.

После последнего разговора с ученым, я осознал масштабы проекта, над которым он работал для Союзников. Опасность, которую предполагает использование урана военными, и то, что он называл новым атомным оружием. Его исследования предвещали лишь катастрофу. Он говорил о геологических катаклизмах. Не знаю, говорил ли я с гением или с сумасшедшим. Я надеюсь, что описанное им будущее окажется не более чем словами.

— Что именно вам не нравится, капитан: что между нами ничего нет, или что мне всё равно?
— Знаете, я бы предпочёл получить от вас пощёчину, чем безразличие.

Когда я была маленькой, у меня было много игрушек: мишка, мячик, коробка с картинками, приставка и целый ящик с игрушками, на который я не обращала внимания. Но мама говорила, что главное, это не игрушки, а те, с кем можно играть. И она была права, потому что сейчас у меня почти нет игрушек, но у меня много друзей, чтобы играть.

Я, Улис Гармендия, сын покойной Марии Кармен Гармендии, и вот уже двое суток у меня есть отец… ну, часом больше — часом меньше…

На этом корабле уже нельзя верить никому и ничему.

Мой папа говорит, что в жизни всегда кто-то командует, а кто-то слушается. Мама командовала мной, а когда она ушла на небо, мной командовала сеньорита Малина, а сейчас командует Айноа. Хотя, я тоже кем-то командую. И хотя папа говорит, что каждый кем-то командует, я знаю, что некоторым людям не нравится, когда ими командуют.

С тех пор, как мы на этом корабле, почти каждый день происходят невероятные вещи, которые нельзя понять. И когда люди не понимают того, что происходит, они говорят, что это чудо. Иногда чудеса хорошие, а иногда они пугают. Хотя некоторые люди не верят в чудеса. Как, например, мой дядя Хулиан… Но мой дядя ошибается. На «Полярной звезде» вот-вот случится чудо. Точнее, случится два чуда. Второе — это то, что плохой человек, который знает наши секреты, скоро воскреснет. Мама говорила, что беда никогда не приходит одна. И с чудесами случается то же самое. Они начинают происходить и уже не заканчиваются.

Любимых надо завоёвывать каждый день.

Родители грустят, когда их дети переезжают.

— Открой, Рикардо, это я. Рикардо, открой, я слышу, что ты здесь. Мне надо сказать тебе кое-что важное.
— Что такое важное тебе надо сказать ему? Что ты описался опять во сне?

Действительность стала меняться. Необъяснимо все стало странным, запутанным. Словно туман проник всюду и все потеряло смысл. Как будто люди заблуждались в чаще и забыли, кто они и что ими движет. Но тщетно искали цель, чтобы жить дальше.

Если бы было все так просто, как бросить в море бутылку с желанием…

Мигель Ботельо — 41 год, Хулия Апарис — 27 лет, Хосе Декабо — 34 года, Гельермо Михелис — 22 года, Рафаэль Сармьенте — 29 лет… Меры, которые должны были предотвратить эпидемию, оказались напрасными. Три дня назад заболел последний член экипажа «Полярной звезды» — Я, капитан Хавьер Аяра де Суника, 3 июня 1941. Буду обязанным защитить остальных членов команды и избежать распространения болезни на континенте, я приказал применить ко мне те же меры, что и к остальным инфицированным. К заточению. Со мной остается желание: навсегда успокоиться на борту «Полярной звезды» и ужасная правда, которую скрывает…

Думать о женщине, когда жить остается 2 минуты, это вовсе не грех.

Сегодня великий день, потому что мы узнали, что нам есть куда плыть. Где-то есть остров, но для меня этот день также важен и потому, что самая красивая девушка на корабле переезжает жить ко мне. Айноа, я думаю, что могу прожить без земли, но только не без твоей улыбки. Если кто-то захочет прислать на Рождество моей девушке открытку, записывайте ее новый адрес: Айноа Монтеро, каюта 9, учебный корабль «Полярная звезда», эта планета.

— Дядя Хулиан, в постель писать можно, но только иногда.
— Не волнуйтесь, офицер, я найду для вас горшок.

Туман окружил нас, поглотив черноту моря и синеву неба. В мгновение ока. Словно спустилась туча, стирая горизонт и очертания земли прямо на глазах. Лишь звон оконных стекол напоминал о том, что город все же был рядом. Но некоторые не хотели оставаться…

Если кто-то найдет эту записку, пусть не теряет улыбку. На «Полярной звезде» еще остались жизнь и надежда.

Из тысячи чувств, что будут в твоей жизни, только одно по-настоящему важное — то, которое оставляет след и впивается в сердце так сильно, что нельзя его вытащить.

Ничего не делать — это тоже форма свободы.

Любовь рождается постепенно, шаг за шагом.

О некоторых вещах люди не должны знать, потому что это может им навредить.

Папа мне говорил, когда он был маленьким все было совсем по-другому. Компьютеров тогда не было. Люди ездили на лошадях, потому что не было ни машин, ни бензина. Телефоны были с проводами. Но кое-что остается таким же, каким было в папином детстве. Например, любовь к девушке или страх, послеобеденный сон, дружеский розыгрыш или, например, загадать желание, если у тебя выпал зуб.

Отношения, если не импровизировать, увядают как цветы.

Папа мне сказал, что я могу записывать в тетрадь то, что происходит на корабле. Это называется бортовой журнал. Первый день на корабле такой же, как и первый день в школе. Ты находишь друзей, знакомишься с учителями и часто вспоминаешь о маме. На корабле нет горок и качелей, зато полно мест, где можно играть и прятаться. Дядя Хулиан говорит, что корабль, как маленькая планета. Все происходит внутри. Здесь ты завтракаешь, гуляешь, живешь и делаешь уроки. А взрослые могут влюбляться, ходить на свидания и даже пожениться. Брак заключает мой папа-капитан. Он правитель этой планеты. Он всегда говорит, что прежде чем земля скроется из виду, нужно загадать желание. И я загадала, чтобы наше путешествие оказалось волшебным и не заканчивалось никогда.

Если сомневаешься — подумай не спеша.

Однажды мама рассказала мне сказку о бесстрашном мальчике. Его звали Хуан. Бесстрашный Хуан. Он был таким храбрым, что сражался с ведьмами, людоедами, призраками и даже львами. И нисколько не боялся. Но это всего лишь сказка. А еще мама сказала, что все люди боятся. Разновидностей страха существует столько, сколько людей на Земле. Боятся потерять то, что любят. Даже если они очень-очень маленькие. Боятся до коликов в желудке, когда любят ребенка. Страх перед тем, что нельзя выразить словами. Страх перед чудовищем, который живет в шкафу. Но ты очень хочешь, ведь ты такой храбрый, посмотреть ему в глаза.

Шкаф — лучшее место в мире, чтобы спрятаться, когда играешь с папой в прятки, хотя мама никогда не разрешала там прятаться, потому что говорила, что если дверь закроется и я не смогу выйти, то я очень испугаюсь. Потому что запереться самому или быть запертым — это разные вещи. Например, когда тебя наказывают, закрывая в комнате, и тогда ты уже не хочешь там быть. Даже если это самое прекрасное место в мире.

Дядя Хулиан всегда мне говорил, что на корабле все вверх дном. Может, тогда земля не исчезла, просто мы находимся в перевернутом мире? В таком мире дети заботятся о родителях, игрушки живые, они рано встают, чтобы идти в школу, а люди встают ночью и ходят в пижамах по улицам. Если бы мы жили в перевернутом мире, я бы была самой умной на корабле. Лучшее в перевернутом мире то, что есть мама.

Самый сильный шторм на свете меня не испугал. Меня пугает лишь учитель, с которым я встретилась в коридоре, потому что он знает наши секреты. Но его секретов я не знаю.

Любовь не растет постепенно. Она возникает сразу.

Я видел, как она писает, Рикадро. С трусами на щиколотках. На моем толчке!

Сегодня «Полярная звезда» вышла из порта Сан-Понтер, взяв курс на Нормандию, чтобы погрузить научный материал в порту Литрепора. Беспокойное море не помешало отправлению, мы следовали приказу судовладельца. Безопаснее плыть в этих условиях, учитывая обстоятельства. В качестве исключения мы взяли пассажиров: супружескую пару беженцев. Идет война, и мы плывем с выключенными огнями, чтобы нас не обнаружили в Северном море. Команда напугана, но никто не оспаривает приказов. Они хорошие моряки. Я тоже надеюсь быть на высоте.

Солнце не всегда будет светить над нами. Все на навсегда.

Когда ты далеко от дома — больше всего скучаешь по своей кровати. А моя сестра Айноа скучает по ванной и говорит, что любит ходить туда только дома. А на втором месте кровать. Мама говорила, что так хорошо, как дома, не спится нигде. Ведь там рядом твои игрушки, мягкие простыни, а шум с улицы тебя не будит. Даже не боишься ночью сходить за водой в кухню. Еще очень не хватает ковра, на котором можно улечься и включить тихонько телевизор, чтобы мама не проснулась и не уложила спать. Скучаешь по всему, что есть дома. Во всем мире не места лучше дома. Даже когда играешь во дворе в догонялки, чтобы тебя не поймали, кричишь: «Я в домике».

Просто живите. Отдайтесь течению. В любви никто не выбирает.

Господа! Думаю, вы забываете кое о чем. Мы живы! И я уверен, что где-то есть еще выжившие, так что мы должны быть организованными, провести инвентаризацию. Теперь ваши каюты — ваш дом, а ваши товарищи — ваша семья. И кто рад, что выжил — тот на моей стороне, а остальные пусть найдут себе причину вставать каждое утро, потому что семьдесят пять метров палубы этого корабля — единственная суша, по которой вы будете ступать, пока мы не найдем эту новую землю, о которой говорит доктор.

По приказу судовладельца мы сменили курс на Ливерпуль. Мы заправим кораблю в порту Лимута и продолжим путь в холодных водах пролива Святого Георга. Команда недовольна, мне запрещено давать какие-либо объяснения. Мы должны взять иностранного пассажира, которого я должен буду защищать даже ценой собственной жизни. Этот человек немногословен. Я лишь знаю, что он ученый, специалист по ядерной энергетике, и никогда не расстается со своим чемоданом. Мест не было, и я поселил его в 31 каюте, которая используется, как лазарет.

Для отца не существует подходящего человека для его дочери. Он всем будет предъявлять отцовские права.

Любовь приносит лишь счастье.

У меня больше не будет невесты. Никогда. Я это знаю. Потому что никто меня не полюбит такого. Так почему же я не имею права вспомнить, что меня любили?

Когда люди собираются вместе и закрывают дверь, они говорят, что делают взрослые дела. Но я думаю, дело в том, что у них есть секреты. Но они не знают, что секреты невозможно скрывать. Например, когда папа волнуется, он грызет ногти. Если Айноа нравится мальчик, она отводит от него взгляд. Мама говорила, что лучше вообще не иметь секретов и оставлять двери открытыми, тогда почти ничего плохого не может случиться.

— Мужики завоеватели и короли, это так. И когда мы делаем первый шаг, они защищаются. Это математика.
— Но почему?
— Век эволюции. Они охотятся, а мы добыча. Если поменяться местами, они сбегают.

Я принес присягу перед началом плавания. Я поклялся вернуть вас на землю. Всех. Я не смогу это выполнить. Сегодня мы прощаемся в Эдуардо Мартинесом. Первым, кто умер из нас. Из тех, кто выжил в катастрофе. Вместе с ним мы простимся с остальными. С нашими братьями, нашими родителями, нашими любимыми, с теми, кого мы не можем похоронить должным образом. Но сегодня мы можем с ними проститься и поддержать всех, кто потерял кого-то в этой катастрофе. Сегодня мы проводим похороны человечества для того, чтобы жить дальше, начать новую жизнь без них, но мы их никогда не забудем.

Шторм на море — время поесть.

Вы слышите? Мы вместе доберемся до этого острова, слышите? Улис, у меня последняя в мире бутылка «Колы», я даже знаю, что мы отметим — твое возвращение. У нас столько всего впереди, у нас с тобой вместе. Вместе. Так что ты должен вернуться, обещай мне.