Гостья

Сердце дрогнуло и забилось… Мне хотелось смеяться над собой. Мой родной, любимый Джаред шел меня убивать.

… эмоция: нечто на грани гнева, с толикой вожделения и каплей отчаяния.
«Ревность», — просветила меня Мелани.

Я, Душа по имени Странница, люблю тебя, человек Иен. И буду любить всегда, в любом обличье: Дельфином, Медведем, Цветком, неважно…

— Если бросить лягушку в кипящую воду, она от туда выпрыгнет, — объяснил Джеб. — А вот если посадить её в кастрюлю с прохладной водой и поставить на медленный огонь, лягушка не догадается о том, что происходит, пока не станет слишком поздно. Варёная лягушка. Простой пример, как постепенными действиями добиться свого.

– Знаешь, мне кажется, причина не во мне, – прошептала я. – Это ее тело… Она ведь симпатичная, да?
– Да. Мелани очень симпатичная. Я бы даже сказал, красивая. Но несмотря на ее красоту, она мне чужая. Я не испытываю к ней никаких… чувств.
– Это всего лишь тело.
– Ничего подобного. Неважно, какое у тебя лицо, важно, что оно выражает. Мне все равно, какой у тебя голос, мне дороги твои слова. Не имеет значения, как ты выглядишь в этом теле, твои поступки говорят сами за себя. Ты прекрасна.

Джеба распирало от гордости, меня бы не удивило, если бы он похлопал себя по спине, — так, для пущего эффекта.

Многое изменилось, только вот через себя я перешагнуть не могу. У тебя свои принципы, у меня — свои.

У кого хватит мужества лицом к лицу столкнуться с печально известной ожесточённостью этого вида, человеческим врагом, который убивает так легко, так бездумно?

Как будто между нами, словно цветок меж страниц толстой книги, зажато плоское солнце, которое сжигает бумагу.

Люди, грубые и разнузданные, так часто убивали друг друга, что убийство стало частью их жизни. За тысячелетия они изобрели разнообразные истязания: даже сухие официальные выкладки приводили меня в ужас. Войны бушевали почти на каждом континенте – узаконенное убийство, убийство по приказу, порочное и весьма эффективное. Представители мирных наций отворачивались, чтобы не видеть, как их сородичи умирают от голода на их пороге. Богатые ресурсы планеты распределялись неравномерно. И что самое мерзкое, их отпрыски – новое поколение, на которое мой вид чуть ли не молится, надежда на будущее – слишком часто становились жертвами жутких преступлений. И виноваты в этом не незнакомцы, воспитатели и опекуны. Страшными ошибками и алчностью люди подвергли опасности весь земной шар…

Мучительно было смотреть ему в глаза и видеть там приговор.

Когда тело мелани касалось Джареда, это было как лесной пожар — огонь, который несся по пустыне, пожирая все на своем пути. с Иеном все было иначе, совсем по другому, потому что мелани не любила его как я. не лесной пожар, а движение расплавленной магмы глубоко под земной корой — не обжигающее, но неумолимо меняющее облик Земли

Они были чудовищами, но иногда даже чудовищ можно оправдать.

Люди часто используют для обозначения печали метафору «разбитое сердце». Я всегда считала это гиперболой, общепринятым описанием того, что не имеет физиологической подоплеки, вроде «зеленой тоски», а потому не ожидала внезапной боли в груди. Я рассчитывала на тошноту, на ком в горле, может быть, даже на слезы. Но откуда взялась эта боль, резкая, свербящая, раздирающая грудную клетку? Как же так?

Есть дела поважнее моего сердца — и всё-таки оно разрывалось от боли.

Когда знаешь, что кто-то страдает под твоей крышей — это как болячка, которая свербит, а почесать нельзя.

Как жаль, что он не дождался ответа: я бы попыталась объяснить, и, возможно, он бы даже понял. В конце концов, разве есть что-то важнее любви? Для Души любовь — смысл существования. Именно любовь всегда была и будет моим ответом.

Восемь полных жизней, восемь планет, и ни на одной я не встретила того, за кем пошла бы куда угодно. Я так и не встретила любимого. Почему сейчас? Почему ты?

На кону стояла информация, которую я обязалась хранить, каким бы невыносимым пыткам меня не подвергли. Но такой пытки я не ожидала: угрызения совести, смущение, замешательство, любовь к моей человеческой семье. Как больно!..

Я не знала, что здесь принято считать красивым, но вдруг ясно увидела, что передо мной – воплощение красоты. От него невозможно было оторваться. И как только я поняла, лицо исчезло.

Эмоции человеческих тел сильнее любой логики.

Страх лишал сил, подгонял непослушные, нескладные конечности вперед и в то же время сковывал. Убегать, спасаться – всё, что оставалось.