Макс Фрай | Страница 2

Не следует отталкивать дружескую руку, сколь бы причудливым ни казался способ её протянуть.

Мужество покидает меня, оно пулей вылетает из помещения, вульгарно хлопает дверью, даже прощальной записки не оставляет, сволочь.

И вечно так — стоит мне случайно узнать какую-нибудь интересную новую штуку, как вокруг все тут же начинают о ней говорить. Хотя прежде ни разу за многие годы не заикнулись. Словно мое внимание — магнит, притягивающий информацию, на которой оно в данный момент сосредоточено.
Не удивлюсь, впрочем, если так оно и есть.

Настоящая правда всегда лежит по ту сторону слов, в непостижимой области, где-то посередине между сказанным и утаенным.

Когда играешь в одиночку, по правилам, известным только тебе одному, отступать от них нельзя ни на шаг, иначе незримый и неизъяснимый партнер, чье гипотетическое присутствие наполняет твое бодрствование хоть каким-то подобием смысла, пожмет плечами, выйдет, закрыв за собой дверь, игра закончится, так толком и не начавшись, и что тогда останется у тебя?

Все, что ты можешь сделать, — быть наготове. Всегда. Потому что случиться может все, что угодно — в любой момент. Представляешь, как обидно будет не заметить, что оно случилось?

Страх — дитя праздности, пока человек деятелен, ему проще сохранять ясный ум и спокойное сердце. Ну, по крайней мере, с ума от ужаса не сойдет, а вот у бездельника на это все шансы.

Он косился на меня, как сумасшедший художник на собственную картину, созданную в состоянии тяжёлого наркотического бреда: не в силах понять, как ему такое удалось…

Люди чувствуют, что в их жизни могло бы быть гораздо больше всего: магии, приключений, неожиданностей, побед, событий, снов, свершений, возможностей, денег, в конце концов. […] А ребята вроде нас, в чьей жизни действительно несколько больше магии, приключений, горячих пирожков и прочих занятных вещей, мозолят им глаза, собственным примером напоминая, что всё возможно, подстрекая к переменам, которых, скорее всего, никогда не будет. С этой точки зрения мы с вами — страшные люди, Кофа.

Это такой возраст, когда у человека весь мир «болит».

И по сей день я иногда вдруг с ужасом и восторгом осознаю, что практически все мои знакомые — взрослые. Меня окружают взрослые люди. Они говорят со мною на равных. Некоторые, особо одаренные, умудряются даже принимать меня всерьез.

Учтивость хороша до тех пор, пока не вступает в противоречие с эффективностью.

— Меня все бросили! — жалобно сообщил я невозмутимой птице.
— С людьми это бывает! — успокоил меня буривух.

Неправду люди вслух говорят, а правду пишут в книжках. Это всякому дураку ясно.

Я пошарил по закромам моей души в поисках маленького благоразумного паренька, который нередко приходит мне на помощь в критических ситуациях. Кажется, его не было дома.

После третьей чашки кофе я добрею, примерно как Карабас-Барабас на сороковом чихе.

Беседуя с тобой, я, кажется, начинаю постигать логику таинственной силы, которая движет всем во Вселенной. Если бы эта сила пожелала вступить с нами в беседу, она бы тоже наверняка сказала, что не собиралась ничего делать, но все тем не менее почему-то случилось.

Люди забавно устроены: в критических ситуациях многие из нас пытаются делать не то, что действительно необходимо, а то, что мы лучше всего умеем.

Побольше глупых мелких проблем, дорогуша, и ты, возможно, забудешь о своей единственной настоящей проблеме.

Разум мой в смятении, он робко сообщает мне, своему господину и повелителю, что никогда прежде я не был столь прекрасно подготовлен к примерке смирительной рубашки.

Самое ужасное, что взрослые — это мы!

Взрослых людей даже среди очень старых и беспредельно могущественных — единицы. Ну ладно, дюжины. Все равно исчезающе малый процент.

Тогда я был очень слабый, очень гордый, как все слабые и очень глупый, как все гордецы.

Нет ничего лучше, чем говорить и писать только правду, важно лишь отделять наиболее эффектные ее составляющие от прочих и преподносить их, как обычное информационное сообщение — сухо, лаконично, без словесных завитушек и прочих кондитерских излишеств.

После того как человек родился, все внешние события и происшествия должны приниматься им как должное, ибо они не имеют самостоятельного значения, а являются частью игры, в которую он вступил.

Конечно, не все горожане верили, что я ем людей живьем и без соли, но мало кто сомневался, что я умею их готовить.

Удивительная, оказывается, штука время. Стоит остаться без часов, под тиканье которых мы все движемся с более-менее одной скоростью, и тут же выясняется, что у каждого время свое, просто нечасто выпадает случай сравнить. Вот и в мои две с половиной минуты уместилась четверть Джуффинова часа. Интересно, это всегда так или только в экстремальных ситуациях? И если всегда, насколько же больше в таком случае он должен успевать? Уму непостижимо.

Чем безнадёжней болван, тем сильнее в нём потребность считать себя центром мироздания.

Однажды Великий Магистр Ордена Водяной Вороны Лойсо Пондохва вышел на улицу с двумя Младшими Магистрами своего Ордена. Был сильный ветер, и ветви дерева, стоявшего напротив резиденции, шевелились.
— Дерево движется, — сказал один из Магистров.
— Нет, это движется ветер, — сказал второй.
Великий Магистр Лойсо убил обоих, испепелил дерево, усмирил ветер и продолжил путь. Он терпеть не мог пустой болтовни.

Ну да, самое трудное — это объяснять словами очевидные вещи. Которые нутром чуются, с первого взгляда. Как, скажем, запах.

На все вопросы существуют ответы, но кто сказал, будто все ответы должны быть известны тебе?

У всех разное время. Это только на первый взгляд кажется, будто время — общий для всех океан, где плаваем и мы с тобой, и наши друзья, и соседи, и жители других городов, стран, континентов, и даже обитатели иных Миров. А на самом деле сколько живых существ, столько потоков, которые несут нас — иногда параллельно друг другу, а порой в разные стороны.

Это только со стороны кажется, что человеку должно быть приятно, когда за него кто-то беспокоится…

Сколько ни талдычь человекам, что красить чужие контурные карты — трудотерапия для бестолочей, что по чужим следам дальше пивного ларька не забредешь, что с чужим компасом только сортир в чистом поле искать хорошо, — слушают внимательно, кивают, а потом снова спрашивают дурацкие свои вопросы.

Никогда не знаешь, где тебе повезет.

Бессонница — превосходная штука, если отрешиться от телесных неурядиц и сосредоточиться на дивным образом преобразовавшейся реальности.

Все люди так устроены: они ничему не верят, пока не увидят собственными глазами.

Люди делятся на тех, кто любит рассказывать о чувствах, тех, кто предпочитает истории с моралью, и тех, кто всегда умудряется говорить о чудесах – даже если повествуют о том, как следует чистить картошку.

Перед разлукой люди, как правило, ужасно озабочены, что бы такое значительное сказать или сделать. Ну и пока они тужатся, время безжалостно уходит…

«Быть созданной для любви» — для женщины это означает всего лишь постоянную готовность обречь себя на тягостную, болезненную зависимость от другого человека – чуть ли не первого, кто под руку подвернётся. Именно поэтому их и превращают в прислугу: в любом обществе, в любой культуре, — думал я. – Возможности шантажа практически безграничны, а, значит, велик соблазн обернуть дело себе на пользу.

Люди, которые парятся по поводу чужой сексуальной ориентации или отстаивают собственную, как политическую позицию, или просто, к примеру, обсуждают чужих возлюбленных в духе: «боже, что за жаба», просто не знают, что такое любовь. Не знают, что она обрушивается на голову пострадавшего, ломая и круша на своем пути всё, а уж все теоретические представления о себе, о своих склонностях и предпочтениях — в первую очередь.

Жизнь снова стала интересной, и это оказалось важнее привязанностей, потерь и прорех, которые они оставляют в ткани бытия. «Мне интересно» — именно так выглядит моя персональная формула счастья, точнее, формула необходимой мне дыхательной смеси…

Я уже не раз замечал, что окружающие начинают есть у тебя из рук, стоит только несколько раз назвать себя идиотом. При этом даже совершенно необязательно быть искренним.

В конце концов, если не позволять себе иногда побыть наивным придурком, жизнь лишится доброй половины удовольствий.

Единственный показатель нашей готовности к любому событию — тот факт, что оно с нами произошло. А все остальное — просто разговоры.

Я всегда знал, что люди странные существа, но сегодня с вами особенно интересно.

Каждый раз, когда я вижу человека, разменявшего уникальное тайное знание на медные горсти, напоминаю себе, что всякая тайна нужна лишь затем, чтобы идти дальше…

В тот день, когда я начну страдать от нелюбезного обращения, мне придётся наложить на себя руки, чтобы избавить этот прекрасный мир от очередного надутого болвана.

Считается, будто чужая глупость не заразна, но лично я всю жизнь думал иначе. И всякий раз, когда в трактире мне приносят кружку, вздрагиваю при мысли, что она недостаточно тщательно вымыта.

Как ни крути, а сны обычно куда более причудливы и непредсказуемы, чем жизнь наяву. И в общем неплохо бы заручиться возможностью на них влиять.

Близкое знакомство с собой, любимым, мало кого может оставить оптимистом.

Начинать всякое дело следует красиво.

Мы же договорились: сначала ты пьешь кофе, а уже потом сходишь с ума, если это действительно так уж необходимо.

— Мир его съест, — кивает Д. задумчиво. И добавляет почти с энтузиазмом: — Мир нас всех ест.
— Знаешь, — говорю, — при таком раскладе молиться можно только об одном: чтобы нас хорошо приготовили.

… истина не превращается в ложь только оттого, что случайно оказывается утешением для того, кто ее произносит.

Холод — самый назойливый компаньон из всех, кого я знаю.

Ты всегда говорил неизбежному «Только не сегодня», и тебе нередко удавалось заставить его отступить. Но неизбежное если и отступает, то ненадолго.

Когда рассказываешь о себе «правду и только правду», стараясь при этом быть увлекательным или хотя бы забавным, эффект поразительный: собственные горести начинают казаться старым анекдотом, который ты сам уже когда-то от кого-то слышал. А страдания героя анекдота могут разве что насмешить – такой уж это жанр.

Нарушать служебные инструкции в личных целях — это же азы нашей работы!