Мне тебя обещали

В сердце каждого человека заложена сила, помогающая получить желаемое. Она не даст покоя, пока ты не дойдешь до той самой точки, к которой стремился. Все возможно при одном условии: по-настоящему хотеть того, к чему идешь.

Любой выбор мы делаем сами. Да, он зависит от обстоятельств, знания, возможностей. Но на что бы мы ни опирались, совершая этот выбор, — жить с результатами потом нам.

Когда чувства — настоящая любовь, а не долговременная страсть, к расставанию они могут прийти только вдвоём.

Сейчас я прислушиваюсь только к чувствам, которые переживаю в настоящем, никаких оглядок назад и бросков в будущее. Завтра будет завтра.

Любовь, бывает, не выдерживает даже недолгой разлуки. Слишком хрупкое чувство, для которого пренебрежение зачастую смертельно.

Порой не получить желаемого — тоже удача. То, что ни одна из моих детских фантазий не сбылась, научило меня больше полагаться на свои силы. Добиваться всего самостоятельно.

Мы ждём любовь про себя, в тихой заводи своего одиночества, не осознавая, что обманываемся. Что долгожданный стук в дверь не прозвучит, а на пороге не появится спаситель с храбрым сердцем. Это всё в книжках, это всё в голливудском кино. Там всё красиво — жизнь быстрее, чем наша, люди более подтянутые и крепкие, чем мы, декорации новее и дороже, чем те, что окружают нас. А в настоящей жизни? Красиво иначе, больно иначе. И это совсем не плохо, может, даже хорошо. Мы плачем иначе — солёными и настоящими слезами. Зато у нас есть право на выбор сюжета: мы играем жизнь так, как хотим, и нам не кричат в рупор, требуя повторить в десятый раз дубль. Мы же сами режиссеры своих судеб. Может, истинное счастье в этой свободе?..

От настоящей, пусть и короткой, любви всегда исходит свет.

Учись улыбаться пасмурному небу через печаль.

Всё-таки утро прекрасно, оно не безжалостно, как ночь, заставляющая вспоминать то, что хочешь забыть.

Люди, я думаю, вообще не нуждаются в словах. Достаточно руки в руке и взглядов.

Я выучил наизусть схему правильной жизни. В ней нужно радоваться каждой крупинке песка на летнем побережье; противостоять внутренней боли, отвлекаясь на радужные оттенки; любить людей и научиться отдавать им накопленное тепло. В ней главное верить в новый день, благодаря небо за уходящий. Да, я знаю её от корки до корки! Но это не значит, что я могу распространить эту схему на свою жизнью, как вставить новые стекла в старую раму. Это не так легко. Особенно когда ноют старые раны. Самая большая чушь, что их залечивает время. Оно обрабатывает антисептиком, накладывает повязку, которую рано или поздно всё равно сорвёт ветром очередного разочарования. Без них не обходится ни одно начало, ни одно продолжение.

Тишина — это лучший друг. Проверенный. Ей от тебя ничего не нужно. Она просто сидит рядом, заряжает покоем. Только не перепутай тишину с молчанием.

Нехер тосковать по тому, кого нет!

Совершенно разные, но при этом до невозможности близкие.

В конце концов, между двумя людьми нет ничего важнее, кроме желания быть вместе. Отдавать друг другу всё, что есть, всё, что осталось.

Надо бы собраться с мыслями, но, боюсь, ни одна мысль на собрание не придёт.

Люди дышат иллюзиями. Абсолютно все. Путают иллюзии с надеждами. Иллюзии — воздушные змеи, запускаемые в небо будущего. Рано или поздно их унесет ветром.

Когда каждый вечер вертишь в руке мобильник и борешься с порывом позвонить особенному человеку, а в итоге бросаешь трубку на диван.

Нам так мало нужно. Немного еды, не так много времени, пригоршню надежд. И спокойствия.

У счастья нет расписания сеансов, оно может начаться даже после выключения проектора.

— Нужно пройти через пропасть, чтобы оказаться на другом берегу. Так начинается всё новое.

А у собак, в отличие от людей, хорошая память на хорошее — и плохая на плохое.

В дружбе мы отдаём друг другу частички себя, не задумываясь для чего, за что. Должно же быть то, что не требует взаимности.

В любви нет точного определения ничему, кроме факта самой любви. Она либо есть, либо нет. Всё остальное – картинки с субъективным раскладом чувств и возможностью последствий.

Красота жизни — в одном мгновении. Мы, бывшие дети, разучились её видеть.

Вот только оклемался после поражения, встряхнулся и вроде бы сейчас все должно стать лучше — как же иначе, ведь пережито столько, что можно и на вознаграждение надеяться. Но жизнь предпочитает заполнять паузы между событиями самым разрушительным, порой невыносимым — ожиданием. Это своего рода проверка на необходимость — если то, что мы ждём, действительно нам нужно, то паузу выдержим с честью.

Тетя Эльза лечила молчанием. Таким наполненным молчанием, когда суть не в словах, а в присутствии рядом.

— Сынок, запомни, мужчина не должен заставлять женщину жить в неопределенности. Тогда любовь точно сменится ненавистью, рано или поздно. Они умеют любить даже в ожидании. Это мы, мужики, стоит женщине ненадолго отлучиться, начинаем в уме или в открытую искать ей замену. Если ты знаешь, что не вернешься, лучше скажи правду. Она заплачет, но примет. Только не пренебрегай ею. Вот этого женщины точно не заслужили.

Временами надо позволять себе увлечься ничегонеделаньем. Без спешки идти мягким шагом под вальс из снежинок, а не бежать сломя голову; просто сидеть на стуле и смотреть в окно, как строят дом напротив; просто не разговаривать, закрыть глаза и обняться.

В любви не бывает заготовок, все рождается в процессе.

Главное, не впускать пустяки в себя. Слышать, видеть и держаться от них подальше.

… Мужчина вкладывает один смысл в «я тебя люблю», а женщина извлекает совсем другой.

«Твои» люди остаются с тобой, как бы ты ни ныл, каким бы ором ни орал, как бы ни пропадал. Они просто есть, они рады тебе открыть дверь протянуть руки, разделить бутерброд.

Всё же родной город — это высокая концентрация впечатлений. Не чего-то определённого, а всего сразу. Сильного, слабого, радостного и печального — таким мощным потоком, что просто захлёбываешься.

Прошлое всё равно остаётся прошлым, со своими ошибками, задумками и проступками.

Я запутался. Не знаю, куда всё идёт. Соглашаюсь на неизвестность. И самое странное, мне от этого совсем не страшно.

Мне тоскливо от повторов в жизни…

Я когда то думал, что спрятаться легко. Отойти от всего происходящего, скрестить руки на груди, поменять номер мобильного, заходить в Интернет невидимкой. Заблуждался.

— Клюква, ты знала что счастье по-индонезийски — «сука»?

Удары в спину чаще всего наносят те, кого защищаешь грудью.

Ни в коем случае нельзя упускать время, пока есть решимость. Обычно она быстро утекает сквозь пальцы, оборачиваясь сомнениями. И мы снова начинаем топить сами себя…

… Доверять можно только тем, кто тебе доверяет.

Мы, женщины больших городов, стали слишком мужчинами. Отучили себя от желания довериться противоположному полу, показать слабость, которая есть в нас по природе, как бы мы не спорили с этим. Боимся признаться себе, как порою нам хочется обнять кого-то и уткнуться носом в щеку. Жизнь ведь прекрасна, когда чьей-то щеке нужен твой нос.

Вряд ли в свободе больше смысла, чем в детях.

Страх, приближает то, чего мы желаем избежать, но ещё и отравляет жизнь сейчас. Надо жить без опасений. Без зависимости от того, что имеешь.

Я почти не озвучиваю непрестанный внутренний шум. Два-три человека, с кем позволяю себе раскрыться. Для остальных — угрюмый вид, циничные шутки или даже абсолютно отсутствующий вид: я — ныряльщик в бездну.

Душевные ожоги быстро не затягиваются.

Без умения обладать временем невозможно владеть собой.

Как же хорошо, что есть воспоминания. они, конечно, связаны с прошлым, на которое мы часто злимся. Но без него не было бы нас сегодняшних.

Так нас часто просят о чем-то, а мы, поглощенные своими неурядицами, не сразу вникаем в то, чего от нас хотят. А когда наконец понимаем, то ответ уже не требуется, просто от нас уже давно ничего не ждут.

Вот говорят, что чудес на свете не осталось, что нет больше ни одного единорога, ни одного дракона, и дриады с эльфами канули в далекое прошлое. Я иногда сама верю в исчезновение всего этого. Но потом вспомню о детстве, как сейчас, и все снова кажется двухсторонним, как шляпа волшебника, – реальность и сказка. Нас просто быт своими пинками заставляет поверить в то, что у жизни один слой.