Анна Островская. Растаял снег

… прихожу к выводу, что надо оставить себе право обижаться на некоторых людей. Потому что это здоровая работа инстинкта самосохранения. Убрать ее – и последствия могут быть вовсе не положительными. Порой обиды охраняют нас от повторения ошибок. И лучше не трогать их, не ворошить, не анализировать и не пытаться переварить, а просто оставить как есть. В качестве замка на калитке к будущему. Некоторым людям там просто нечего делать, пусть остаются в прошлом. Наверняка и я сама в чьей-то жизни осталась за калиткой. Предпочитаю думать, что всё всегда складывается к лучшему.

А небу снова фиолетово,
что ты ведь зонтик-то не взял.
Симптомы питерского лета:
жара, прогулки и гроза.
Гуляем… Утром, днем и ночью…
И по жаре, и под дождём…
И никогда не знаем точно,
куда мы, в сущности, идём.
Здесь ночи белы, дни печальны,
а иногда — наоборот.
И без конца и без начала
житейских дел круговорот.
Нева блестит, речной трамвайчик
везёт туристов под мосты.
А солнечный задорный зайчик
зовёт меня туда, где ты.
И так ли важно: дождь ли, ветер,
день или ночь и есть ли зонт…
Нам вместе хорошо на свете,
пусть и с погодой повезёт.

Когда-нибудь, когда седыми станут косы,
Я вспомню всё и улыбнусь у двери:
Романсы зимние, вальсирующую осень,
Чечётку лета и весенний марш капели.

Охрой и медью окрасится осенью лес,
дикие травы поникнут, задуют ветра.
Я наколдую нам счастье – до самых небес.
Пусть оно будет. Пора.
Зимние вьюги проверят на прочность засов,
крышу, и окна, и каждую щёлку дверей.
Нет, мне не страшно. Мой дом сохраняет тепло.
Главное – не болей.
Долгими вечерами не жду тебя.
Ты же не все ещё двери открыл, изведал.
Но без тебя скучает кухня моя…
Пахнет пшеничным хлебом.
Я до весны подожду. Пусть чужая зовет сторона,
веру мою чужаки зачеркнут едва ли.
Рыжие брови и теплое сердце у моего колдуна
и глаза цвета стали…

Я приеду гостить: как же можно без странствий?!
Обойду целый мир! И обратно вернусь.
Нет второго такого же места в пространстве.
Я люблю Петербург. Я опять остаюсь.