Валерия Сидельникова

В моей жизни был настоящий друг, верный, преданный, умный и добрый, готовый защищать от недругов и выслушивать любые откровения. Он был истинным джентльменом, каких еще поискать, обладал целым спектром положительных качеств, за которым я не замечала, и уже не вспомню, малую часть его минусов.
Безумно больно вспоминать тот день, когда я потеряла лучшего друга, но еще страшнее понимать, что я боялась находиться рядом в момент его смерти, эгоистично предполагая, что от этого нам обоим будет легче.
Мне очень его не хватает, он навсегда останется в моем сердце до самого конца.

Это ужасное, отвратительное чувство собственной беспомощности, когда ты влюблен в человека, которому совершенно плевать на твое самочувствие, душевное или физическое, на твои чувства и на тебя в целом. Когда ты, вспоминая о нем, начинаешь дрожать, представляя, как он касается твоей кожи кончиками пальцев и гладит руками по изгибам твоего тела. Когда, ловя на себе его взгляд, ты вздрагиваешь и дрожишь, как осиновый лист, до тех пор, пока он вновь не отвернется с тем же безразличным видом, как всегда. Когда ты ждешь сообщение от него часами, а то и днями, чтобы просто получить в ответ одно слово на твою тираду о боли. Когда твои глаза наполняются слезами, всякий раз, когда ты понимаешь, что вам не быть вместе, как бы сильно твое сердце не билось в моменты вашей случайной близости. Скажи мне, тебе знакомо это чувство?
Я испытываю его давно.

— Мне в самом деле плохо, настолько, что даже не хватает слов красиво описать свои чувства, я просто по кусочкам рассыпаюсь, больными щипками трогает сердце и перехватывает дыхание…
— Закрой в себе боль и держи голову прямо. Но буду честен, это никого не волнует. Ты никого не волнуешь.

Спустя время, мне удалось поднять свой взгляд и посмотреть на тебя. Рассмотреть каждый миллиметр твоей кожи, каждую родинку, пересчитать твои ресницы и заметить пару вьющихся волосинок на макушке, выбивающихся из прядок. Я заметила каждый твой недостаток, каждую неровность на твоем лице, даже складки на воротнике не остались мною незамеченными. Знаешь, и даже несмотря на все это, моя симпатия к тебе, вместо того, чтобы угасать, разрастается с каждым днем все сильнее и сильнее. Это пугает и радует одновременно. Радует, так как эта влюбленность делает меня счастливой из-за всякого рода пустяков, даже оттого, что наши взгляды встретились. Пугает же потому, что я не могу быть уверенной в тебе, в том, что мои недостатки вызовут у тебя ответное умиление, а не обратную реакцию, отвращение и, в последствии, нежелание продолжать всякое общение. Да, мы животные. Человек, который не нравится нам внешне, никогда не сможет завоевать наше сердце. И я боюсь того, что твое сердце никогда не будет принадлежать мне, что мы не будем держаться за руки и говорить друг другу приятные слова перед сном. Я боюсь последствий, но уже поздно, так как процесс пошел и никто не в силах его остановить.

Она поникла. Еще одно слово и слезы освободятся из тюрьмы ее изумрудных глаз, коснувшись длинных ресниц, пробегут по щекам, оставляя за собой мокрые соленые дорожки. Она осознавала весь ужас своей личности, добивая себя мыслями о прошлом, сжимала длинные онемевшие пальцы в кулак и продолжая травить свою душу замечаниями в свою сторону. Демон внутри притих, питаясь отчаянием, захлестнувшим девушку с ног до головы. Она дрожала, покусывая губы от накативших эмоций, и понимала всю свою ничтожность, разочарование в самой себе, скрепленное жалостью и желанием прекратить эти страдания, которые направили ее к ужасной мысли. И только эта мысль тронула ее печальную голову, как слезы, срывавшиеся все это время, заскользили по щекам, тем самым ставя точку в этих рассуждениях и опуская ее на самое дно безумия, которому она отдалась безоговорочно и бесповоротно.