Никто вокруг меня не испытывает любви в том смысле, который не марает этого слова.
Я не верю, что люди — животные, и что они приручаются или нуждаются в пастухе. Есть единственный вид ответственности за чужую душу: когда ты — священник для этого конкретного мирянина, его духовный наставник, и ведёшь его к Богу, потому что ты поклялся довести. К несчастью, в наши дни это схема секты или некачественных психологических тренингов, где количество паствы усиливает мощь Лидера.
У меня были бы карие глаза и очень тёмные волосы — это тоже гены. Разумеется, хотя бы один раз я выкрасил бы их перекисью — а потом внимательно слушал, кто и когда меня назовёт педиком. Если это будет амбал — я дам ему в морду. А если интеллигент — вгоню в краску двусмысленным предложением, желательно прилюдно. Чтоб было неповадно.
Я могу пройти через собственный ад, чтобы показать вам ваш.
Когда до человека доходит, что лежать раздвинув ноги перед сильным — это не путь завоевания сильного, а просто смешная поза, наступает терапевтический эффект.
Я от чужих психозов впадаю в белый гнев, а потом в красную ярость, а потом, когда все уже избиты — в черную депру.
