Роберт Грейвз

Когда я прибыл к ней,
Трава лоснилась гладко,
Чуть веял ветерок,
И шутки были к месту,
Картинки на стене
Висели как по нитке,
Всё было аккуратно.
Она как раз в гроссбухе
Вычёркивала цифры,
Заканчивая счёт,
Кудряшки на висках
И лак на чёрных туфлях —
Все было аккуратно.
<...>
Смерть, углубившись в счёт,
Меня не замечала,
Ей важен был итог —
Чтоб было аккуратно.
<...>
Застывший, я стоял,
Не в силах молвить слова,
Ни засмеяться вслух,
Ни засвистеть, ни тронуть
Её за локоток,
Чтобы привлечь вниманье.
Всё шло обычным ходом,
И я могу сказать:
Всё было аккуратно.

Глаза мужчины горе оживило —
И стал он богом иль воришкою счастливым,
Что возродить пытается, украсть опять и вновь
Утраченную некогда, погибшую любовь.

Вблизи ворот садовых, под луной
И в облаке медовых ароматов,
Изображая верную жену,
Она отвергла зов чужого мужа —
Губами только, но не сердцем, нет!
Не зная, что сказать, она в испуге
Солгать решила, будто для детей…
«Из-за детей» — она себе шептала.
Но ложь есть ложь. Одна она не ходит.
В своей постели ночью, как не раз уж,
Жена отвергла венчаного мужа,
И вновь не сердцем, а губами только.
«Из-за детей», — она себе шептала,
Которых и любить-то не любила.

Когда она вошла,
Мне показалось, что не затворится вовеки дверь.
Не затворила дверь — она, она, —
И в дом морская хлынула волна,
И заплескалась — не сдержать теперь.
Когда она ушла, улыбки свет
Угас навечно —
Всюду чёрный цвет,
И закрывалась дверь за нею бесконечно,
И моря больше нет.

Чуть слышным шепотом в любви своей
Перед рассветом признаешься ты
Полусловами, в полусне,
Пока земля в дремоте зимних дней
Проращивает травы и цветы,
Хотя летает снег,
Хотя повсюду снег.