Роберт Грейвз

С трофеями любви — другой дело.
Когда всё кончено и плач утих,
Портреты, прядь волос и эти письма
Не выставишь публично, не продашь,
Сжечь, возвратить — рука не повернётся.
И в сейф я не советую их класть —
Чтоб не прожгли пятивершковой стали.

Нежной прошвой травы и змеёю,
Цветом лавра и радугой моря,
Изумрудного чистотою
Живут оттенки зелёного:
Как зелёное — вовсе простое, но, конечно же, неземное —
Ты в любви открывай моей новое.

Она всегда естественна со всеми,
Включая незнакомцев. А другие
Жеманятся и лицемерят даже
С мужьями собственными и детьми.
<...>
Она обречена, кого полюбит,
Любить безудержно и беззаветно.
А эти называют её шлюхой
И оскорблённо морщатся при встрече.
Таков её портрет — упрямый, юный;
Прядь вьётся, взор сияет вопрошая:
«А ты, мой милый? Так же ль непохож
Ты на других мужчин, как я на женщин?»

— Куда любовь уходит? —
Вопрос поставил логик.
— Мы называем её — Омега минус, —
Ответил математик.
— Что это значит — брак, семья? —
Вопрос поставил логик.
— Я не стоял пред алтарем, —
Ответил математик.
— Любовью вертится земля? —
Вопрос поставил логик.
— Задай вопрос наоборот, —
Ответил математик.

Отъезд на несколько ближайших лет
Он думает, окажется полезным.
Ходатайство? Заступничество друга?
В том нет нужды. Изгнанье не страшит
Того, чьё правило — быть патриотом
Лишь своего плаща. Должно быть, это
Разгневало высокую персону.