Александр Ильич Гитович

Отложу раскрытую тетрадку,
С полки томик Бунина сниму —
Видно, было и ему не сладко
Зимовать в деревне одному.
Я и сам бы этой ночью вьюжной
Выпил малость, сидя у огня, —
А собаку покупать не нужно:
Слава богу, две их у меня.

Мне на днях предъявили угрюмый упрек —
И, казалось бы, выхода нету:
Будто все, что я в сердце скопил и сберег,
Только вам выдаю по секрету.
Если правильно люди о том говорят,
Значит, надо условиться вместе,
Что Поэзия — это секретный доклад
На всемирном читательском съезде.

Вагон стоял на ледяной равнине,
Кругом — враги в одеждах меховых,
Но о другой, сияющей пустыне
Он размышлял и не глядел на них.
Мне ремесло не лжет и не наскучит.
Работник, а не праздный ротозей,
Я спрашиваю: кто меня научит
Держаться так среди своих друзей.

За сизой дымкою вдали
Горит закат,
Гляжу на горные хребты,
На водопад.
Летит он с облачных высот
Сквозь горный лес —
И кажется: то Млечный путь
Упал с небес.

Мы знали все: дороги отступлений,
Забитые машинами шоссе,
Всю боль и горечь первых поражений,
Все наши беды и печали все.
И нам с овчинку показалось небо
Сквозь «мессершмиттов» яростную тьму,
И тот, кто с нами в это время не был, —
Не стоит и рассказывать тому.
И если уж газетчиками были
И звали в бой на недругов лихих, —
То с летчиками вместе их бомбили
И с пехотинцами стреляли в них.