Алексей Васильевич Капранов

При виде человека, перед кем ты испытываешь чувство вины, у тебя срабатывает подсознательно центр неудовольствия и выделяются гормоны стресса.

Если девочка сама по заборам лазит и из рогатки нехило стреляет, то ей кто нужен? ботаник, который её будет одёргивать: «Чё ты, ***ь, как ***ь-то себя ведёшь?»

Жить трудно, но отказываться поздно.

Невроз — это детское решение. А депрессия не дает нам совершить детское решение.
Вот, знаете, когда ребенка садишь делать уроки, он сначала делает то, что легко получается. А потом начинается что? Я в туалет хочу, я есть хочу, а можно я еще что-нибудь… Вот все, что угодно, только не это. Давай пол лучше вымою, но не буду решать.
И депрессия — это когда наш внутренний природный родитель берет ремень в руки, выключает везде свет, включает свет только над столом и тетрадкой, и встает рядом. Решай. И из-за стола встанешь только тогда, когда решишь.

Когда военные попытались «вывести» людей, такую породу людей, которые не испытывают боль и не испытывают страх, эти люди не доживали до двенадцати лет. Если этого лишить, то человек не может спасти собственное тело.
Сейчас медицина уткнулась в очень страшную вещь. Сначала она придумала обезболивающее, теперь она сама страдает от того, что человек пользуется обезболивающим до такой степени, что потом уже и лечить поздно, ему уже даже операцию делать поздно. Ему тело подавало сигнал, а он так и не среагировал.