Прости! — мы не встретимся боле, Друг другу руки не пожмём;Прости! — твоё сердце на воле…
Чтоб ею обладать, пожертвовал ты всё,А не для счастия её.Да, – пораздумай-ка об этом хладнокровноИ скажешь сам, что в мире всё условно.
Полковник наш рожден был хватом:Слуга царю, отец солдатам…Да, жаль его: сражен булатом,Он спит в земле сырой.И молвил он, сверкнув очами:«Ребята! не Москва ль за нами?Умремте же под Москвой,Как наши братья умирали!»
Это новое страдание, говоря военным слогом, сделало во мне счастливую диверсию.
Обида такая пилюля, которую не всякий с покойным лицом проглотить может; некоторые глотают, разжевав наперед; тут пилюля еще горче.
Злой дух коварно усмехнулся,Зарделся ревностию взгляд,И вновь в душе его проснулсяСтаринной ненависти яд.
