Мария Владимировна Захарова

Лет в двадцать я оказалась в Израиле — это была однодневная экскурсия на теплоходе во время недельного отдыха на Кипре, куда нас с мамой вывез её брат. Эти несколько часов в Иерусалиме и Вифлееме перевернули мою жизнь. Полностью. В ней появилась религия. Не вера. Она была и раньше, в виде интуитивного ощущения, предчувствия и даже понимания. Но все это было какое-то… языческое, что ли. А там обожгло. Этого заряда хватает до сих пор. Все воспоминания свежи и даже осязаемы. Ещё находясь в Вифлиеме я сказала, что пройду в Москве все обряды. И дядя, тогда нам очень финансово помогавший, в одном из местных ювелирных магазинов купил мне ту самую золотую цепочку, которая на мне всегда. Вернувшись в Москву я покрестилась. С тех пор я православная, в том смысле, что стараюсь ею быть. На тыльной стороне моего маленького крестика, который был куплен в арабской лавке и который со мной всегда, написано «Иерусалим».
Наша религия запрещает ненависть. Она за неё наказывает. Но во мне есть то, что по-английски называется objective hate, а по-русски, забыв о пафосе, наверное, можно выразить известным «ярость благородная». Я ненавижу все виды национализма (от расовой дискриминации до религиозной нетерпимости), я ненавижу, когда унижают или травят, неважно кого. А ещё я ненавижу глупость и тупую злобу, которые способны увидеть звезду Давида не то что в цветке или снежинке, но даже в формуле бензола.

Когда я думала о том, кого попросить быть крестными моей дочки, то у меня было два заветных желания. Первое. Чтобы эти люди были добрыми и любили смеяться. Второе. Чтобы они, по возможности, представляли разные национальности или жили в разных странах. Чтобы мой ребёнок с самого раннего детства, как с моим молоком, впитывал богатство и разнообразие этого мира и улыбался. Чтобы границы, цвет кожи, различия культур никогда не были для неё преградами. Считайте это моим личным вкладом в борьбу с национализмом.
Мне повезло. Наш крестный папа грузин. Искрометный и жизнерадостный, и очень добрый, несмотря на то, что из-за национального вопроса, скорее всего, никогда больше не увидит любимый и родной для его семьи Сухуми. Наша крестная мама, даже не знаю, кто по национальности (судя по яркой красоте, там всего намешано), живёт в Нью — Йорке, и когда мы собираемся все вместе, Марьяна с упоением играет с её сыном, рождённым в браке с жгучим бразильцем. А наша няня, вложившая в Марьяну душу, армянка. Крутой замес. «Михаила Черновола» бы разорвало ;))»

Оставляю за скобками вопрос о том, почему такие люди «советуют и помогают» нынешнему украинскому руководству. Важно другое — идея сравнивать народы с представителями флоры и фауны не нова отнюдь. Один из ярчайших примеров, который будет небезынтересен советнику именно украинского президента, сравнение славян с кроликами, ориентировочно 74-летней давности. «Рейхскомиссар Кох отбросил идею свободной Украины. Славяне — принадлежат к семейству кроликов. Если класс хозяев не будет их подталкивать, они сами никогда не смогут подняться выше кроличьего уровня. Естественное состояние, к которому они стремятся — это общая дезорганизация. Любое знание, данное им, в лучшем случае превращается у них в полузнание, которое делает их недовольными и анархичными. Вот почему идея создания университета в Киеве была отброшена». Это запись разговоров Гитлера в генеральном штабе, сделанную штандартенфюрером СА и личным советником Гитлера Вернера Кеппена от 19 сентября 1941 года. Это с немецкого источника книга Франца Грэльки о провале украинского национального движения.
Как же страшно иногда шутит история над теми, кто ею пренебрегает.

«Раз ты сегодня узнала это новое для тебя слово, то я хочу, чтобы ты понимала его смысл». «Я поняла, мама, ты же объяснила», — торопилась я по своим делам. Но мама сказала: «Нет, не до конца. Ты русская. И мы с папой русские, а твой дед наполовину украинец. Мы говорим и думаем по-русски и живём как русские. Но ты появилась на свет благодаря врачу, который был евреем. И если бы не он, то неизвестно, как бы все сложилось у нас, у русских. Запомни это навсегда. И никогда не допускай, чтобы при тебе унижали людей других национальностей». И я запомнила. Наверное, потому что это были очень простые слова, очень понятный пример. Или просто потому что у меня такая мама. Я запомнила их навсегда.

Видимо, эстонские дипломаты пока не в курсе, что у их страны нет выхода к Чёрному морю и корабли тоже не их, да и в целом вклад Таллина в урегулирование международных проблем мало заметен, но это же не повод отказываться от возможности напомнить миру о собственном существовании.