Дэвид Боуи

Историю переписывали до такого состояния, что даже сами историки в недоумении насчет того, что означает слово «история».

Очень немногие могут сказать: я люблю человечество. Я не из них.

Когда я мучаюсь над концовкой стиха, то прибегаю к последнему средству — откровенной алогичности.

Возможно, прошлое мертво, и если это так, то, скорее всего, мертво и будущее, потому что это две стороны одной медали. Мы вступаем в новую эру вечного «сейчас» — и это хорошо. Может, если мы перестанем заморачиваться над абсолютными понятиями, то сможем заново осмыслить, зачем мы на этой планете.

Вряд ли кто-нибудь вспомнит обо мне через тысячу лет.