Виссарион Григорьевич Белинский

Страсть есть источник всякой живой плодотворной деятельности.

У души, как и у тела, есть своя гимнастика, без которой душа чахнет, впадает в апатию бездействия.

В нем было много хорошего, но лучше всего то, что он был молод и вовремя для своей репутации умер.

Ничего нет приятнее, как оборвать с вороны павлиньи перья и доказать ей, что она принадлежит к той породе, которую вздумала презирать.

… Не годится в гении, не лезет в великие люди, но бездеятельность и пошлость жизни душат его; он даже не знает, что ему надо, чего ему хочется; но он знает, и очень хорошо знает, что ему не надо, что ему не хочется того, чем так довольна, так счастлива самолюбивая посредственность.