… У него было дворянское чувство равенства со всем живущим.
С тех пор как он себя помнил, он не переставал удивляться, как это при одинаковости рук и ног и общности языка и привычек можно быть не тем, что все, и притом чем-то таким, что нравится немногим и чего не любят?
Загадка жизни, загадка смерти, прелесть гения, прелесть обнажения.
Принадлежность к типу есть конец человека, его осуждение.
В года мытарств, во временаНемыслимого бытаОна волной судьбы со днаБыла к нему прибита.
Революции производят люди действенные, односторонние фанатики, гении самоограничения. Они в несколько часов или дней опрокидывают старый порядок. Перевороты длятся недели, много годы, а потом десятилетиями, веками поклоняются духу ограниченности, приведшей к перевороту, как святыне.
