Люди слишком многообразны для того, чтобы в них легко разобраться.
Возвращаться в Париж всегда так чудесно, откуда бы ты ни приехал.
Как жестоко — вернуть мне желание жить только для того, чтобы сделать мою смерть еще ужасней.
Люби его и позволь ему любить тебя. Думаешь, хоть что-то другое под небом имеет какое-то значение?
Даже в моменты полного чистосердечия, даже когда я пытался изо всех сил отдать ему себя так, как он отдавал всего себя мне, даже тогда я что-то от него утаивал.
Я начал тогда делать то, что неизбежно случается с повзрослевшими детьми по отношению к старшим: я начал судить его.
