Джонатан Сафран Фоер. Жутко громко и запредельно близко

Утром он уехал в аэропорт. Я не решилась дотронуться до его чемодана.
Я ждала его возвращения.
Прошли часы. И минуты.
Я не открыла магазин в 11:00.
Я ждала у окна. Я все еще в него верила.
Я не обедала.
Прошли секунды.
День миновал. Наступил вечер.
Я не ужинала.
В промежутках между мгновениями умещались годы.
Твой отец толкался у меня в животе.
Что он пытался мне сказать?
Я поднесла к окнам птичьи клетки.
Я открыла окна и открыла клетки.
Я спустила рыбок в унитаз.
Я отвела вниз собак и кошек и сняла с них ошейники.
И выпустила насекомых на улицу.
И змей.
И мышей.
Я сказала им: Вон.
И они ушли.
И больше не вернулись.

В ту ночь, лежа на кровати, я изобрел специальную дренажную систему, которая одним концом будет подведена под каждую подушку в Нью-Йорке, а другим соединена с резервуаром. Где бы люди ни плакали перед сном, слезы всегда будут стекать в одно место, а утром метеоролог сообщит, возрос или опустился уровень воды в резервуаре слез, и всем будет ясно, сколько гирь у ньюйоркцев на сердце.

Жизнь кипела вокруг нас, но не между нами.

Жаль, что прожитые дни нельзя смыть так же просто, как меловые линии прожитых дней.

На его лице не было выражения. Он просто смотрел на меня. Даже не на меня, а в меня, как будто его детектор нащупал огромнейшую правду глубоко под поверхностью.