Почему, когда люди взрослеют, они забывают, как беззащитны и уязвимы были в детстве?
Кому в голову не лезут мысли, от которых сам же приходишь в ужас?
Все равно есть что-то неприятное в том, как смотрит на тебя швейцар.
Эти дети не говорили «здравствуй» и не отвечали, когда с ними заговаривали. Несколько раз окликни такого ребенка — и он повернется, посмотрит на тебя и скажет что-нибудь вроде: «Закрой пасть, говнюк! Я тебя с первого раза расслышал».
Он говорил, что белоснежная рубашка и такой же носовой платок заставляют его чувствовать, что и сердце его чисто, как свежевыпавший снег.
Быть в состоянии выбирать себе боль — это страшновато, но и прекрасно по-своему.
