Ее охватило черное отчаяние, и она готова была укрыться в могиле.
… и её смех, в котором словно изливалась её душа, — смех женщины, идущей рядом с любимым человеком, который избрал её среди всех других женщин; ничто в мире не сравнится с этим смехом.
Только, ради бога, не разговаривайте со мной, как святой с грешницей, а говорите, как человек с человеком, с несчастным человеком!
Постоянные размышления наложили отпечаток на ее лицо, в голосе звучала трагическая нотка.
Для него Тэсс была не ничтожным существом, не игрушкой для забавы, но женщиной, которой дарована драгоценная жизнь.
Если бы она горевала всю жизнь, для них бы это означало бы только: «А, она сама делает себя несчастной». Если бы она старалась быть веселой, отогнать все заботы, радоваться дневному свету, цветам, ребенку — для них все это воплотилось бы короткой фразе: «Она держится молодцом».
