В двадцать лет ещё можно позволить себе беспричинный смех.
Счастье — вещь ровная, без зарубок. Может быть, счастье для таких, как я, — это что-то вроде рассеянности.
В определенных случаях предпочитают даже самое худшее — лишь бы не быть заурядным, лишь бы не сделать того, что от тебя ждут.
Куда более разумно всё-таки наделять какими-то качествами других, чем признавать свои недостатки.
А мне они [морщинки] кажутся восхитительными. Надо прожить много ночей, побывать во многих странах, увидеть много лиц, чтобы получить эти две крошечные черточки… Вам они идут. И потом, они оживляют лицо. Я не знаю, но, по-моему, это красиво, выразительно, это волнует. Я терпеть не могу гладкие лица.
Она рассказывала — я слушала, она советовала — тут я уже не слушала.
