… время — это вечность, у которой икота.
Так у нас заведено. Ненавидим чужих до крайней степени, но уж сверх всякой меры ненавидим своих. Если чужой нам поможет навредить своему, то дай Бог ему всякого здоровья.
… наши уж если возьмутся за что-то, то выходит или погано, или кошмарно…
Всё было так душераздирающе правильно, и не было никакого другого решения.
В Париже меня учили, что если наш рассудок может вместить нечто, превыше чего нет ничего на свете, то следовательно, это нечто реально.
Я не обсуждаю Его приказов, а то вдруг возьмет и разразит на ровном месте сию минуту.
