У всех глубоких вещей двойственный облик, только посредственность всегда одинакова.
А разве гавани существуют не затем, чтобы снова и снова заходить в них после долгого плавания?
Можете спокойно смотреть. Эти слёзы не мои. Так часто бывает, когда я вижу что-нибудь вроде вон того, внизу, или <...> когда что-то трогает меня и внутри тихо отворяется дверца и я в смятении или в задумчивости прислушиваюсь — тогда являются беспричинные слёзы, о которых я ничего не знаю.
Как ничтожны, по сути, все слова. Люди просто драпируют ими безразличие друг к другу…
… Говорить о чём-то — уже означает оставить это в прошлом.
Когда ранними утрами Гэм, гуляя по улицам, всматривалась в лица встречных, она неизменно обнаруживала именно эту, одну-единственную черту — безучастность, лишь изредка оживляемую боязнью опоздать или тусклым отсветом хорошего настроения.
