Цитата из книги «Кто виноват?» — Александр Герцен

Просто непонятно, зачем людям даются такие силы и стремления, которых некуда употребить. Всякий зверь ловко приспособлен природой к известной форме жизни. А человек… не ошибка ли тут какая-нибудь? Просто сердцу и уму противно согласиться в возможности того, чтобы прекрасные силы и стремления давались людям для того, чтобы они разъедали их собственную грудь.

Кому нужна моя жизнь, кроме моей матери, которая сама очень ненадежна? По слабости ли сил, по недостатку ли характера, но дело в том, что я — бесполезный человек, и, убедившись в этом, я полагаю, что я один хозяин над моей жизнию; я еще не настолько разлюбил жизнь, чтобы застрелиться, и уже не люблю ее настолько, чтобы жить на диете, водить себя на помочах, устраивать сильные ощущения и вкусные блюда для того, чтобы продлить на долгое время эту жизнь больничного пациента.

Наполеон говаривал, что судьба — слово, не имеющее смысла, — оттого-то оно так и утешительно.

Графиня сделалась невестой, и весьма невестой, — ей было уже двадцать три года.

Графиня начала покровительствовать всех горничных и прижимать к сердцу засаленных детей кучера, — период, после которого девушке или тот час надобно идти замуж, или начать нюхать табак, любить кошек и стриженых собачонок и не принадлежать ни к мужескому, ни к женскому полу.