Похороните меня за плинтусом

Встань, пипку вымою.
— Осторожно!
— Не бойся, все равно не понадобится. Развернись, спину потру.
Я развернулся и уткнулся лбом в кафель.
— Не прислоняйся лбом! Камень холодный, гайморит обострится.
— Жарко очень.
— Так надо.
— Почему никому так не надо, а мне надо? — Этот вопрос я задавал бабушке часто.
— Так никто же не гниет так, как ты. Ты же смердишь уже. Чувствуешь?
Я не чувствовал.

Я все время думал, что день рождения — это такой праздник, а возраст не имеет к нему никакого отношения… Оказалось, наоборот, к дню рождения не имеет никакого отношения праздник.

Вам, наверное, покажется странным, почему я не мылся сам. Дело в том, что такая сволочь, как я, ничего самостоятельно делать не может. Мать эту сволочь бросила, а сволочь постоянно гниет, и купание может обострить все её сволочные болезни.

Бабушка была моей жизнью, мама — редким праздником. У праздника были свои правила, у жизни свои.

Будь ты проклят небом, Богом, землей, птицами, рыбами, людьми, морями, воздухом!
Чтоб на твою голову одни несчастья сыпались!
Чтоб ты, кроме возмездия, ничего не видел!
Чтоб ты жизнь свою в тюрьме кончил!
Чтоб ты заживо в больнице сгнил!
Чтоб у тебя отсохли: печень, почки, мозг, сердце!
Чтоб тебя сожрал стафилококк золотистый!