Роман Подзоров

Когда два человека становятся одним океаном, то даже брошенные в них камни, став плоскими, вскоре будут выброшены обратно на берег!

Нам в сердце встроен телеграф, под оболочку!
Ударами сигналы шлет: тире, тире… тире,
Но разум все равно упрямо расставляет точки.
Те «точки зрения» — глазки в пустых квартирах.
На них мы обменяли кругозор, купили их в рассрочку,
Затем закрыли дверь на три замка и неудач цепочку.
Там за окном разбушевался ветер перемен,
Сменяется сезон дождей палящим солнцем…
А внутри нас все тот же тихий, но стабильный плен.
Вот только сердце все равно упрямо на свободу рвется…

Хрусталик искренней любви,
Он где-то глубоко внутри…
Он призма красоты души,
Через него мы видим жизнь!
Не потеряй его, храни.
В нём твой прекрасный мир,
Что хрупок так и столь раним.
Тому кто дорог подари.
Прошу, обиды не держи.
В некоторых он себя изжил…
Они его в себе сожгли,
Погрязнув в суете и лжи.

Посреди пепелища осталось одиноко стоять лишь старое пианино, на котором он так любил играть вечерами. Подойдя, он прикоснулся к тлеющим клавишам. Внезапная тоска охватила его. Неожиданно он почувствовал нежное прикосновение у себя на плече. Вот тут, обернувшись, он и увидел её. Она пришла к нему во всем белом как невеста, потряся его своей красотой.
С его губ успело слететь лишь одно слово: «Я никогда…»
Но она прервала его, вплетая пальцы в его ладонь, и тихим шёпотом прошептала ему на ухо:
— Никогда не говори «Никогда».

Вечера пятниц,
Чтобы как дети облакам
Безудержно смеяться!
Друг друга замечать издалека,
Учиться вместе танцам.
Срывать овации
Ликующими бликами в глазах.
Чтоб за Неё бояться,
Когда над городом гроза.
Бежать до станции назад,
А после вспоминать,
Как по щеке Её текла слеза,
И выпавшую прядь.
Прощаясь с нежностью обнять,
Чтоб миг не ускользал.
И наконец-то Ей сказать,
То важное, что так и не сказал!