Правосудие

В маленьком городке Ном (4000 жителей) — две тюрьмы. Для взрослых и малолетка.
— Кого и за что тут сажают в малолетку? — спросил я сопровождающего, из бывших наших.
— Ну, если дети учителей или родителей не слушаются, совсем распоясались. Родителям же детей нельзя наказывать: у детей есть права, они могут подать в суд на родителей. Поэтому родители звонят в полицию и жалуются на отбившегося от рук отпрыска. Короче, ремнем лупить нельзя. Поэтому сажают.

Весы Фемиды коррозируют от коррупции первыми.

В Штате Юта дают год тюрьмы за супружескую измену и полгода за добрачный секс. В штате Мэриленд — ужаснись, сексуально продвинутая Россия! — некто Стивен Шохет получил 5 лет за… оральный секс, который в этом штате запрещен. И не только в этом! Еще в 23 штатах за несанкционированный властью секс можно получить от 30 суток до пожизненного. Кафка! Оруэлл! «Если вы ещё на свободе, это не ваша заслуга, а наша недоработка!»

Но правосудие, как Смерть,
Идет своим путем,
Для всех времен людской закон
С пощадой незнаком:
Всех — слабых, сильных — топчет он
Тяжелым сапогом.

Неверие — свидетельство неблагополучия… О том, что морали больше нет, ты узнаешь, увидев министров-взяточников. Можно отрубить министрам головы, но они — только свидетельство общего разложения. Закопать покойника не значит бороться против смерти.
Но покойника нужно закопать, и я закапываю его.

В Милуоки одного гражданина посадили на 21 год. Угадайте, за что? Он кошку убил. Кошка — это такое маленькое четырехногое животное, их много. Нет, конечно, не только за кошку! Логика судьи была гораздо глубже: преступник не просто кошку убил, он вообще человек неприятный. Подняв на бедолагу досье, судья обнаружил, что в 1973 году тот подрался, и в 1986 был с ним нехороший инцидент, и в 1982 он мужика бутылкой стукнул. Да он по жизни хулиган! А теперь вот кошку своей жены грохнул. Несчастное существо спряталось от изверга под кроватью, но это не остановило садиста. Пуля из пистолета 22 калибра оборвала жизнь домашней любимицы. Спрашивается, нужен нам такой зверь в свободной стране? Ясен перец, не нужен… Поэтому — «столыпинский вагончик по рельсам тук-тук-тук». Если бы в России кого-то приговорили к 21 году за кошку, страна бы вздрогнула Мы говорим, что у нас очень жестокие законы. Да у нас даже при Сталине такого не бывало.

Иногда система правосудия неэффективна. Мы ловим преступников, а они находят лазейку в законе и остаются на свободе. Так происходит везде – и здесь, и в Штатах.

Говорят, если присяжные долго не возвращаются, у подсудимого есть надежда.

Не так давно в американской тюрьме за собственное изобретение сидел один чех — Петр Таборски… Один университет вел какие-то там исследования по очистке воды. Ничего не вышло, исследования были закрыты. А Таборски работал в этом университете простым лаборантом за 8 долларов в час. Он не оставил идею и стал работать над ней самостоятельно. И решил проблему! Его открытие сулило миллионы. Таборски спросил руководство, какая его доля. Ему ответили, что никакая, потому что открытие принадлежит университету, ибо сделано Таборски в рабочее время. Тогда Петр забрал свои тетради с записями и ушел. Руководство университета сообщило в полицию и обвинило Таборски в краже… собственных тетрадей. Короче говоря, в результате чех получил приговор — несколько лет тюрьмы, а после освобождения — нахождение под надзором полиции в течение 15 лет! Кстати, в тюрьме он сидел в кандалах: очень опасный изобретатель!

Некий Чарлз Пиксли прослышал про вещество «714Х» — это гомеопатическая камфора, которая вроде бы улучшает состояние больных раком. В США это вещество не продается, но продается в Канаде. Чарлз и его жена стали принимать и пропагандировать «714Х». В 1995 году про это прознало FDA — Федеральное управление по контролю пищевых продуктов и лекарственных препаратов. Пиксли получил 19 лет тюрьмы.

Другой доктор — Брюс Халстед — был лишен медицинской лицензии, обвинен по 28 статьям и приговорен к тюремному заключению. За что? Он прописывал пациентам натуральные средства от рака вместо химических таблеток фармацевтических компаний. Причем Халстед — не просто доктор, это известный ученый, у него множество книг и сотни статей по медицине. Позже Халстед написал: «Я глубоко убежден в том, что американская система здравоохранения находится на пути к катастрофе, как экономической, так и терапевтической… В нашей стране сформировалась опасная терапевтическая система ценностей, согласно которой пациенту лучше умереть в соответствии с ортодоксальными представлениями, нежели выжить благодаря неортодоксальным методам лечения».

Пути правосудия темны и загадочны.

Владелец одной небольшой фирмы в Калифорнии в честь успешного завершения финансового года устроил у себя дома праздник для своих служащих. Шампанское, как и полагается, лилось рекою, из всех окон раздавалась музыка, и веселье отдавалось звонким смехом. Особенно весело было парочке, которая, переусердствовав в области принятия шампанского, уединилась в одной из комнат, где и забылась в любовных утехах. В результате женщина забеременела, а виноватым в этом оказался не кто иной, как хозяин дома, — за то, что сервировал спиртное, благодаря которому голубки якобы не смогли себя контролировать. Парочка подала на него в суд и успешно выиграла дело: несчастный хозяин дома платит алименты на ребенка, к которому не имеет абсолютно никакого отношения. Хотя здесь впору всерьез поставить под сомнение умственные способности присяжных, вынесших такое решение.

Ибо источник человеческих законов — источник смутный. Прозрачная струя нравственной правды едва видна в нём под наносом других, чисто исторических элементов, выражающих только фактическое соотношение сил и интересов в тот или другой момент. Поэтому справедливость, как добродетель, далеко не всегда совпадает с легальностью, или правдою юридическою, а иногда находится с нею в прямом противоречии, как сознано самими юристами: summus jus — summa in juria.

Он странно на меня посмотрел, как будто я был ему немного противен. И сказал почти злобно, что, во всяком случае, директор и служащие дома призрения будут вызваны в качестве свидетелей, «и тогда дело может принять для вас прескверный оборот». Я сказал — это здесь ни при чём, ведь меня судят за другое, но он ответил только — сразу видно, что я никогда не сталкивался с правосудием.

Таков принцип правосудия. Пусть лучше девяносто девять виновных ускользнут, чем один невиновный будет приговорён.

Быть жестоким считалось в порядке вещей. Беспощадность была исконным свойством судей, а жестокосердие — их второй натурой