Насмешки

Люди смеются надо мной, ну и пусть, ведь могли бы и убить.

Вот так. Все было прекрасно, пока они могли смеяться надо мной и чувствовать себя умниками за мой счет, но теперь они оказались ниже кретина, над которым вдоволь поиздевались в свое время. Удивительным ростом своих способностей я заставил их «я» сильно уменьшиться в размерах и вытащил на свет божий все их недостатки. Я предал их, и за это они возненавидели меня.

Насмешки, даже самые бездарные и глупые, могут загубить любой характер, даже самый прекрасный и благородный. Взять, к примеру, осла: характер у него почти что безупречен, и это же кладезь ума рядом с прочими заурядными животными, однако поглядите, что сделали с ним насмешки. Вместо того чтобы чувствовать себя польщенными, когда нас называют ослами, мы испытываем сомнение.

…добиваясь славы, обрекаешь себя на дешевый карнавал, где ты навеки заточен в клетке, и тебе аплодируют, однако над тобою равно и насмехаются.

… Подростки до смерти боятся стать предметом насмешек. А люди, не подверженные подобному страху, — много ли таких найдется в мире взрослых? — имеют для них непререкаемый авторитет.

Совсем недавно люди смеялись надо мной… А теперь сам присоединился к их веселому хору. И от этого больнее всего.

Да, это смешно… Я смешной человек… Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны? Я смешон — ну, смейся надо мной, смейся в глаза! Приходите ко мне обедать, пейте мое вино и ругайтесь, смейтесь надо мной — я того стою. Но разломать грудь у смешного человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как мне жить! Как мне жить!

С ненавистью смириться можно, но с насмешкой — никогда.

Если хочешь от кого-то удрать, ни в коем случае не стоит лететь по улицам сломя голову. Бегущий человек, конечно, выигрывает в расстоянии, но проигрывает в том, что касается внимания прохожих. На него показывают пальцами, ему вслед улюлюкают мальчишки, он может споткнуться и налететь на кого-нибудь, что чревато разборками и ссорой.

Да в шутке проку больше, чем в ударе.

— Но если бы мама слышала, что за похабщину ты распеваешь здесь, в замке, твои уши приколотили бы на ворота для украшения.
Джерни подёргал себя за левое ухо.
— Неважное украшение! Мои бедные уши давно испорчены скверной музыкой, которую извлекает из бализета один бездарный мальчишка.

Как ликовал в прошлом столетии королевский двор, когда удалось повесить одного из пэров, лорда Ферерса!
Впрочем, отдавая дань учтивости, его повесили на шелковой веревке.